Я много думал и слушал лес. Я пытался складывать строчки в красивые слова, вязал шнурки из крысиных хвостов, молча, смотрел на луну. Но ничего на ум не приходило…
Однако только когда ко мне пришли три волка, я понял, что это было за волнение — страх перед правдой, что в порыве гнева я могу сотворить всё что угодно.
В тот раз я точно также воспылал, только в отличие от предыдущих приступов я помнил мамины слова и попытался себя сдержать. В итоге я убил волков, правда контролировать себя получилось как-то не очень, но хотя бы сознание не потерял и то хорошо. Потом я, сидя в луже крови, долго думал о произошедшем и в итоге твёрдо решил, что больше не позволю себе просто так срываться и если даже сорвусь, то буду трезво и холодно контролировать каждое своё движение.
Сказать было проще чем сделать, однако за прошедшие с того случая два года, в лес меня больше не выгоняли.
— Штош-ш-ш? Злисьш-ш-ш-ш! Реви-и-иш-ш-ш! Тыжеш-ш-ш, последнийш-ш…
— Черепки стучат костями,
Зубками кусают страх,
Глазки видят свет и радость,
Злость — уйди, изыди страх!
Тогда мама была мною довольна, ведь я научился жить со своей тьмой, в самые тяжёлые моменты, повторяя свой детский стишок. Он очень хорошо отвлекал меня от страшных или волнительных мыслей и вызывал у мамы счастливую улыбку. Заодно братья успевали разбежаться по шатрам, ведь по их словам, если я начинал бурчать, то скоро быть беде.
— Ха-ха-ха… ПОМНЮ!
Тоска прошла и отступила боль, а я сразу же перестал задыхаться и тонуть. Светлее не стало, но я отчётливо увидел, как изменилась тьма, сделавшись вокруг меня какой-то иной.
— Бесполежнош-ш-ш-ш… Дураш-ш тебя-ш-ш испортилаш-ш-ш-ш… Когданибудьш-ш, ты поймёш-ш-ш и станешь достойнымш-ш-ш-ш…
Голос тьмы, он звучал странно знакомо.
— Старый Зуб?
За свои семь лет я слышал голос кланового шамана всего пару раз, да и то, в бреду очередного припадка. Он в основном молчал и редко выходил из своего костяного шатра, а когда выходил — заливал мне в рот горькую жижу. Именно на его голос было похоже шипение тьмы! Да!
— Ужеш-ш, не Старыйш-ш, а Мёртвыйш-ш- Жубш-ш-ш… Как и тыш-ш…
— Как? Я же живой⁈
— Скорош-ш-ш… Умрёш-ш-ш… Совсемш-ш скорош-ш-ш…
— Живой! — Кричал я ему, но странная уверенность мёртвого шамана в обратном, всё сильней начинала меня волновать.
— Нетш-ш-ш, клыкиш-ш-ш у горлаш-ш-ш… Дураш-ш-ш, испортилаш-ш-ш, воинаш-ш-ш… Очнисьш-ш-ш!
Меня завертело, словно пушинку в урагане и смяло в комок. Я не слышал хруста костей и не чувствовал, льётся ли сейчас из разорванного меня кровь, но я чувствовал пробуждающуюся во мне злость и ярость!