— Рхр! Рхр! Рхр!
Рычание я слышал плохо, но всё-таки слышал, и это было хорошо, значит одна из кровавых ушных пробок выпала.
— Рхх! Рхр! Рхр!
Тело дяди тряслось, воздух заканчивался, нервы напрягались, и звенели прозрачными струнами. С каждым мгновением развязка приближалась, в то время как кислорода у меня становилось всё меньше и меньше.
Хрусь! Чавк! Чавк! Чавк!
Прежде чем вонючий воздух, пропитанный смрадом распоротых кишок и желчи, был поглощён мною через заржавевший кровью рот, я услышал нарастающий хруст костей и чьё то суетливое чавканье.
— Ар-р-р-р-рха-а-а-а-а!!! Кха! Кха! Кха!
Я закашлялся и втянул сладкую вонь с такой радостью, словно это было самое вкусное лакомство в мире! Запах дерьма и крови был слаще мёда и желанней чем аромат бараньей ноги на костре! Я дышал и не мог надышаться! Я кашлял и дышал! Дышал и кашлял! Меня рвало выпитой кровью и скручивало в болезненных спазмах! В тот момент я не боялся ничего, ни врагов, ни мертвецов, ни кого бы то ни было, ведь меня пьянил сладкий кислород, даруя невероятную лёгкость и эйфорию.
Когда же я открыл ослепшие глаза, то пережил шокирующий удар света, из-за чего практически мгновенно потерял сознание. Однако в то самое мгновение, которое было между болью и беспамятством, я успел увидеть серые тени, со всех ног убегающие с поля бойни, некогда бывшего моей деревней. Подумать, осознать, что-то решить, всё это я не успел, так как был мал, слаб, измучен и пьян кислородом, поэтому я с радостью доверился боли и потерял сознание.
Во тьме беспамятства я плыл между островками детских воспоминаний, из-за чего совершенно не боялся холодных объятий незнакомой реки. Я не тонул в водовороте, не глотал в волнах ледяную влагу, я просто плыл и думал о том, что моя жизнь теперь не будет прежней, ведь моя семья теперь мертва.
Течение увлекало меня за собой, словно желая спасти от горьких дум и образов мамы, дяди, дедушки и братьев. Однако напрасно, они не только навсегда остались в моём сердце, но даже в данный момент смотрели на меня с каждого островка. Вот тут я играю с вываренными черепами волков, а здесь первый раз пробую драться на кулаках с двоюродными братьями.
— Хе-хе…
Я рад, что они рядом… Вот тут я получил от дяди смачный пинок под дых, но даже не заплакал! Я помню, что в тот момент практически разозлился, но сдержался. Именно так меня учила мама, ведь если я злюсь, вокруг происходят плохие вещи. Правда я практически не помню, что именно случалось, но мама строго-настрого запретила злиться, постоянно напоминая, что если я её люблю, то никогда не буду злиться. Ну, а как же я мог пойти против мамочки? Никак…