Готов поспорить, это письмо сочинили вовсе не дублинские королевские констебли, а кто-то, находящийся в этом же зале.
Но если Макнил и впрямь на нашей стороне, это многое меняет. Авторитет у старика довольно-таки весомый. Настолько, что по его приказу остались дома девять десятых из всех ирландских добровольцев, по всей стране, и никакие увещевания не помогли вывести их на улицы. Ему, кажется, попросту не оставили выбора.
Суббота и воскресенье прошли в усердных приготовлениях. Детали плана доводились до командиров подразделений, строго в пределах необходимого, и вместе с пожеланиями счастливой Пасхи и обменом крашеными яйцами будущие повстанцы шёпотом говорили друг другу быть готовыми. Восстание, мол, уже вот-вот, скоро будет.
В подвалах Либерти-холла снаряжались самодельные гранаты и печатались копии прокламации, в штабе на Доусон-стрит в запертых кабинетах командиры батальонов получали приказы в закрытых пакетах.
Я же эти два дня провёл со своей ротой. Пусть я формально был одним из рядовых добровольцев, ни для кого не было секретом, что я участвовал в разработке плана, и капитан Макки фактически передал мне бразды правления.
Рота С была назначена на штурм Дублинского замка. Правда, никто, кроме меня, этой информацией не располагал. Совместно с отрядом Ирландской Гражданской армии, конечно, сами по себе мы вряд ли возьмём такое укрепление. Но у нас имелся пулемёт, а каждый из бойцов был вооружён не старым «маузером», а современной и неубиваемой винтовкой Мосина. Бойцов только было маловато. Для того и хотели действовать двумя отрядами.
План по итогу скорректировали, но лишь частично. Главпочтамт и Четыре суда, находящиеся на северном берегу Лиффи, остались в списке важных объектов, но их предполагалось оставить в первую очередь, как только британцы пойдут на них в атаку, а не сидеть под обстрелом, рискуя своими жизнями и жизнями гражданских. Всё основное действие планировалось на южном берегу, от реки и до Гранд-канала.
В ночь на Пасху все основные мосты ещё и заминировали. Не зря же я вёз центнер взрывчатки через всю страну. Этого, конечно, не хватит, чтобы превратить их в пыль и камни, но для того, чтобы замедлить продвижение британских войск — вполне. Я сумел настропалить всех, объяснить предельную серьёзность и важность городских боёв. Занятия и инструктажи, надеюсь, не прошли впустую, хоть что-то должно было отложиться в головах.
Я в эту ночь тоже не спал. Но не потому, что мотался по городу, претворяя в жизнь тайные планы или закладывая взрывчатку под дорожное полотно, а потому что банально не мог заснуть. Нервничал, думал, ворочался. И, скорее всего, не я один провёл ночь так беспокойно.