— Где мой охранник? — первое, что спросила она у герцога, чем привела его в изумление и одновременно восторг.
— Вы удивительное создание! — констатировал тот, присаживаясь рядом на соседний стул. — Обычная девушка закричала бы от испуга или хотя бы выразила своё возмущение столь наглым появлением, а от вас веет уверенностью и умиротворением.
Лэ Юнь ничего не ответила, всё так же не сводя своих проницательных глаз с герцога.
— Не волнуйтесь! С вашим охранником всё в порядке! Он всего лишь спит, — Его сиятельство продемонстрировал тонкую иглу, пряча её между пальцами. — На игле был не яд, снотворное. Через полчаса он очнётся и даже ничего не вспомнит.
— Что привело столь высокородного господина в мой дом? — слегка наклонив голову, наконец, спросила Юнь.
Она говорила таким светским равнодушным тоном, словно они находились сейчас на императорском приёме, в окружении многочисленных придворных, а не в девичьей комнате наедине.
С учётом того, что девушка была в одной легкой сорочке, её репутации может быть нанесён непоправимый урон. Одного постороннего взгляда будет достаточно, чтобы навсегда опорочить всю семью генерала Мин.
Тем не менее, девушка выглядела совершенно спокойной.
— И даже не скажете, что я негодяй, ворвавшийся в ваши покои, как разбойник? — герцог изучал её и никак не мог постичь её удивительной уверенности.
Она не похожа на других девиц и может постоять за себя. Но самое удивительное, что она совсем не поддавалась его дьявольскому обаянию, которым он привык пользоваться, не прилагая никаких усилий в соблазнении дам.
— К чему говорить очевидные вещи? — госпожа Мин поставила на доску фигурку, которую всё ещё держала в руке.
— Мне даже обидно! — хохотнул герцог. — Милая леди воспринимает меня, словно досадного комара, залетевшего в окошко? Не боитесь, что ваша честь может пострадать?
— Правда?! — на этот раз на лице Юнь промелькнула ироничная улыбка. — Разве мне стоит бояться?
Ответила она вопросом на вопрос.
— А разве нет? — Его Сиятельство наклонился над столом и придвинулся к ней настолько близко, что эти двое почти соприкоснулись носами.
Сердце дочери генерала забилось быстрее. Перед ней был достойный соперник, не считавшийся ни с высшими мира сего, не соблюдавший никаких приличий и законов. Он жил, как ветер, свободный и нахальный, вездесущий. Никому не подчинявшийся в этой жизни. Так он и ушёл — красивый, независимый, и недосягаемый. Сколько девичьих сердец разбила его смерть…
Глядя ему прямо в глаза, Лэ Юнь медленно произнесла:
— Ваше Сиятельство будет особо беречь мою честь! — в ответ на эти слова он лишь удивлённо приподнял бровь. — Иначе третий принц не получит такого сильного союзника, как армия «Летящего феникса»!