— А последний месяц? — почти шепотом, но от этого еще страшнее. — Ты на меня каждую ночь залезал! Это что вообще такое было? Игра? Ритуал? Отработка супружеского долга перед тем, как сбежать?
Он отводит взгляд, смотрит в окно, в темноту.
Его плечи опадают. Внезапно он кажется не монстром, а просто уставшим, потерпевшим кораблекрушение человеком.
Но мне его не жалко. Ни капли.
— Не знаю, что ты хочешь услышать! — говорит он глухо.
Он даже не пытается придумать оправдание. Не пытается смягчить удар.
— Правду, — выдыхаю я. — Одну только правду. Какой бы ужасной она ни была.
— Я ее тебе уже сказал. Другой правды не будет.
Я сжимаю кулаки, впиваюсь ногтями в ладони.
— Кто она?!
Никита молчит.
Я не отступаю.
— КТО ОНА?! Отвечай! Мужчины — существа конкретные. Они не уходят в пустоту, просто потому, что им хочется. Они всегда уходят куда-то, к кому-то. Так к кому уходишь ты, Никита?
Я жду продолжения, объяснений, скандала — чего угодно!
Но он просто смотрит на меня, и в его глазах нет ни злобы, ни любви.
Он — другой, чужой и холодный.
Это просто какой-то другой человек с лицом моего мужа и пустыми нарисованными глазами.
— Понимаю, тебе непросто. Не усложняй еще больше, Арина. Попробуй хотя бы взглянуть на бумаги, пойми, что я… хочу быть честным и заботливым в разводе.
Честным?
После двадцати семи лет лжи.
Заботливым.
После того как только что объявил, что женился по залету и все эти годы притворялся!
Смех вперемешку со слезами подкатывает к горлу, но я его глотаю.
— Поздно быть честным! — вырывается у меня.
Я тычу пальцем в злополучную кипу документов на столе.
— Я ничего не подпишу. Ничего.
Никита медленно выдыхает, и в его взгляде появляется что-то похожее на жалость.
Липкая, противная.
Он думает, что я буду за него цепляться и заранее брезгливо кривится: Никита всегда презирал женщин, которые вешаются на мужчин…
— Однако это ничего не изменит, — произносит он тихо, но решительно. — Развод состоится, а я…
Муж замолкает, и его взгляд становится отрешенным. Он скользит по стене, останавливаясь на большом семейном портрете, где мы все вместе — улыбающиеся, счастливые, единое целое.
По лицу пробегает волна, выражение глаз становится ожесточенным: он будто взглянул в лицо своему самому большому провалу, самой большой неудаче!
— Ухожу, — добавляет так, словно ставит точку.
И он делает это.
Прямо сейчас.
Он идет к лестнице и поднимается на второй этаж, как робот, начинает собирать вещи.
Никита идет к шкафу и вынимает заранее приготовленную дорожную сумку. Он не мечется по комнате, не раздумывает, что взять. Он четко знает, где что лежит.