Все плывет.
— Арина, ты меня слышишь?
Голос мужа доносится будто из-под толстого слоя воды. Я пытаюсь кивнуть, но не чувствую своего тела. Оно непослушное, холодное.
Перед глазами темнеет. Сначала по краям поля зрения наползает черная бархатная пелена, а потом она смыкается в центре, оставляя лишь маленькую светящуюся точку, в которой застыло его лицо — лицо человека, которому я верила, как самой себе…
Даже больше, чем себе!
Успеваю заметить какое выражение лица у мужа — немного раздраженное. Не испуганное, не растерянное, а именно раздраженное.
Словно я своим обмороком сорвала ему планы. Он хотел, чтобы все прошло иначе, а я… в обморок упала.
***
В следующий раз открываю глаза от резкого, химического запаха нашатыря. Пахнет лекарствами и чем-то еще, стерильным.
Я лежу на диване, накрытая покрывалом. Надо мной склонился незнакомый мужчина в белом халате.
— Давление упало, поберегите себя. В вашем положении.
Голос врача спокойный,профессиональный.
Я медленно моргаю, пытаясь заставить мозг работать.
— В каком положении? — переспрашиваю я, и собственный голос кажется мне хриплым и сиплым.
Врач слегка удивленно поднимает бровь.
— Вы не беременны?
Словно обухом по голове.От этого слова по телу пробегает холодная дрожь.
— Нет! — выдыхаю я почти резко, отшатываясь от самой возможности.
Врач пожимает плечами.
— Странно, вы бормотали что-то о ребенке. Я решил, что вы в положении.
Тут я провожу взглядом по комнате и вижу мужа — мрачный взгляд, кожа белее мела. Он стоит прислонившись к стене, его поза напряженная, будто он готов сорваться с места. Он смотрит куда-то мимо меня, в пустоту, и его лицо абсолютно бесстрастно, если бы не эта мертвенная бледность.
Внезапно он отталкивается от стены и резким движением останавливает врача.
— Возьмите анализы, —говорит он голосом, в котором нет ни капли тепла. — На беременность.
В воздухе повисает тяжелое молчание.
— Это ни к чему, — пытаюсь я возразить, но звучит это слабо, почти жалобно.
Никита, наконец, поворачивает ко мне лицо. В его глазах — какая-то ожесточенная решимость.
— Мы спали, — говорит он через силу, сдавленно, будто эти слова режут ему горло.
И тут во мне все закипает.
Боль от его предательства вырывается наружу одним ядовитым, саркастичным вопросом.
— Спал? Бедняга. Как же ты со мной все эти годы спал? Зачем? Подвиг совершал?
Муж смотрит на меня с осуждением, оглядывается на врача, как бы намекая, что обсуждать наши дела при посторонних не стоит.
Неприлично.
Но мне плевать на приличия.
Мне хочется рвать и метать.
— Арина, возьми себя в руки. Мы должны выяснить один нюанс.