Внезапно недалеко от нас, посреди открытой поляны, раздался возмущенный возглас, а затем – громкое бульканье. Один из воинов, какой-то неуклюжий орк, провалился в грязь. Непонятно откуда взявшуюся, словно сама земля решила подшутить над ним. Он стоял по пояс в вязкой жиже, растерянно оглядываясь по сторонам, пытаясь понять, кто посмел так над ним поиздеваться. Его лицо, покрытое грязью, выражало смесь недоумения и зарождающегося гнева.
— Забавное зрелище! И часто у вас тут такое происходит? – выдохнула я, прижимаясь к Азроту. Его могучая рука легла мне на талию, и я почувствовала вибрацию его смеха.
— Бедняга, – пророкотал он, его голос звучал как раскаты грома. – Надеюсь, он не слишком обиделся. Такое не часто бывает, в основном — гораздо жёстче. Странно, кто так по-детски решил подшутить.
Мы продолжили свой путь, направляясь к лекарским палаткам. Я хотела найти Хашшамиша, чтобы позвать его позавтракать всем вместе. После вчерашних игрищ в воде мне хотелось посмотреть, как мужчины будут себя вести, да и собственная реакция была интересна не меньше.
Первая палатка оказалась пустой, если не считать нескольких перевязочных бинтов и слабого запаха целебных трав. Нигде не было видно моего Хашима.
— Странно, – пробормотала я, – я почему-то была уверена, что он будет тут.
— Может, он уже присоединился к кому-то из своих братьев по клану? – предположил Азрот, его голос был полон спокойной уверенности.
Мы направились ко второй палатке. Она была больше, и из ее глубины доносились приглушенные звуки. Когда мы толкнули полог, тишина, царившая внутри, показалась нам неестественной. И тут я услышала его.
— Нет! Этого не может быть! — крик Хашамиша был полон ярости, переходящей в шипение.
Я бросилась вперед, и мое сердце сжалось от увиденного. Хашим уже не был полностью собой. Его тело исказилось, чешуя покрыла кожу, а нижняя часть была уже не ногами, а мощным змеиным хвостом, который бился о пол, поднимая пыль. Он шипел, обнажая острые клыки, его глаза горели алым огнем.
Рядом с ним стоял другой воин. Высокий, статный, облаченный в сияющие золотые доспехи, которые, казалось, излучали собственный свет. Его шлем полностью скрывал лицо, но я почувствовала его присутствие — грозное, подавляющее.
И в тот момент, когда я вошла, воин повернулся. И я замерла. Его лицо, скрытое за золотым забралом, было незнакомо, но его глаза… Его глаза пылали. Вертикальные зрачки, как у хищника, сверкали чистым, всепоглощающим гневом. Этот гнев был таким сильным, таким первобытным, что, казалось, мог испепелить все вокруг.