Путь трёх сойдётся в пустошах Забытого Материка, где некогда пали древние цивилизации. Наследница Пламенного сердца, чья кровь хранит клятву предков охранять врата, встретит Целителя, чье прикосновение несёт гибель всему живому, но лишь оно способно выжечь корень бессмертного зла. Рядом с ними будет стоять Живой Сосуд, в чьих жилах кипит яростная вражда тёмной крови дроу и света эльфийских предков, — вечное противостояние, запечатанное в одной плоти. Их союз, немыслимый и горький, станет единственным ключом.
Три портальных комнаты, разбросанные по мирам, должны быть активированы одновременно. Одна — в мертвых пустошах, вторая — в знойных песках пустыни, третья — в сердце древнего леса внутри родового замка что хранит последний осколок. Сила ритуала потребует от каждого жертвы, не физической, но сущностной. Наследница, чтобы разжечь очистительное пламя, может утратить огонь рода, став последней в своей линии. Целитель, обратя свой дар на заточённых тварей, рискует потерять и ту кроху сострадания, что ещё теплится в нём, став бездушным орудием, или мир простит его за подаренный покой детям своим. Сосуд, дабы уравновесить враждующие крови в момент запечатывания, может навсегда пожертвовать своей истинной природой, став ни эльфом, ни дроу, а чем-то иным и одиноким.
Одному из трёх грозит не утрата части сущности, а полное поглощение. Двери Материка-Тюрьмы в момент закрытия будут жаждать живую душу как последнюю жертву-печать. И если в этот миг между спутниками не возникнет непоколебимое доверие, если рука не протянется к падающему без колебаний и сомнений, — две жизнь будут отданы навеки. Спасение будет актом воли, преодолевающим всю боль, проклятья и наследие вражды.
Когда последний портал замкнётся, а война, длившаяся эпохи, утихнет, мир вернётся к прежнему порядку. Твари, что не могут умереть, будут освобождены, как и те, кто сроднились с ними и повелевали ими, но цена окажется отлита в тишине трёх уцелевших сердец. Они обретут мир, который сами спасли, но станут в нём странниками, ибо часть сути, оставленная у врат, навсегда изменит их. Их подвиг войдёт в легенды, а истинная тяжесть утраты останется известной лишь им, звёздам да бесконечному ветру над запечатанными вратами…»
— Шикарно, и что это все значит?! – возмущенно спросила я Зинтару, который, так же как и я, читал текст, сидя абсолютно голым.
Я-то надеялась получить четкую инструкцию: пойти туда-то, принести то, что нужно, и задушить, сломать шею кому-то конкретному, а тут опять: пойди туда — не знаю куда, и принеси то, не знаю что, и не смей возмущаться, а то сапогом по морде получишь.