У меня даже успела проскочить мысль, что это странно: он пытался запомнить все настолько хорошо, будто это никогда больше может не произойти. Вот только это мысль сразу же утонула в удовольствии, которое поглотило меня, как только его язык коснулся моего клитора. Даже на кончике языка он сочетал в себе лед и пламя, от которых мое тело прогибалось от остроты ощущений.
Сколько он мучал меня таким образом — я не знаю. Все мое тело покрылось испариной, но Зинтара не позволял мне достигнуть разрядки: в самый острый момент он отстранялся, его пальцы замирали внутри меня, и он начинал целовать мои бедра. И так несколько раз, пока я, как девочка, не начала требовательно хныкать, чтобы ей дали желаемое.
Это вызвало его усмешку, в которой слышалось что именно этого он и добивался. Он медленно, с величайшей нежностью, начал проникать в меня. Это было не просто физическое соединение. Это было слияние душ, слияние двух миров. Я почувствовала, как его двойственная сущность вливалась в меня, как его сила пробудила во мне древние инстинкты.
Он начал двигаться, медленно, плавно, словно танцуя. Каждый его толчок был наполнен силой и нежностью, каждый раз, когда он проникал глубже, я чувствовала, как мои внутренности сжимались от удовольствия. Я почувствовала, как мои бедра начали двигаться в такт его движениям, как мое тело отвечало ему, как оно жаждало его. Я чувствовала, как мои пальцы сжимались в его волосах, как я притягивала его к себе, желая еще большей близости.
Зинтара увеличил темп, и я почувствовала, как мое тело охватила волна удовольствия, волна, которая с каждым движением становилась сильнее, интенсивнее. Я чувствовала, как его темная и светлая магия переплеталась с моей огненной, как мы превращались в единое целое.
Его движения становились все более быстрыми, все более страстными. Я чувствовала, как напряжение нарастало во мне, как оно достигло своего пика. Как Зинтара внутри меня становился всё более твердым, как более резкими и быстрыми стали его толчки. Его дыхание участилось, я уже не понимала — дышала ли я вообще, когда мой мир резко взорвался чередой ярких вспышек. Тело мое выгнуло сильной дугой, и сквозь собственные крики удовольствия я услышала и его крик, и почувствовала, как он излился внутри меня.
Спустя какое-то время, все еще лежа на своем эльфодроу, я смогла приоткрыть глаза. И когда я это сделала, то застыла: на потолке, прямо над нами, высветился текст, который мы до этого искали.
«…В преддверии Великого Затмения, когда тени удлинятся, а звезды начнут гаснуть, три древних противоречия сплетутся в единый, роковой узел: