Не было звона металла. Был хруст ломающегося льда. Шипение испаряющейся скверны. Тихие, щелкающие звуки рвущихся хитиновых панцирей.
Духи-маги работали с ужасающей, бездушной эффективностью. Каждый удар — точный, каждый блок — непробиваемый. Они не уничтожали тварей. Они расчищали путь. Как бульдозер. Как пламя.
Но твари лезли и лезли. Их было неисчислимое множество. Они выползали из каждой щели, падали сверху, со скал, капали с ледяных сталактитов. И с каждым уничтоженным уродцем я чувствовал, как Сотня тратит силу. Не много. Каплю. Но капля за каплей…
«Не останавливаться! — мысленно крикнул я, и моя воля, усиленная знаменем, рванулась вперед волной. — Пробиваться! Вперед!»
Мы ускорились. Теперь это был не марш, а стремительный, тяжелый бег сквозь строй врага. Я бил древком знамени, напитанным магией, и с каждым ударом лед вокруг трескался, а твари, попавшие в зону удара, рассыпались в пыль. Видар, рыча, крушил мечом целые группы, обращая их в ледяную крошку. Дух отца не бил. Он указывал. Его призрачная рука взмывала, и в указанном месте лед взрывался изнутри синим пламенем, выжигая гнезда тварей.
Но их становилось только больше. Они начали сливаться, образуя более крупных, более жутких монстров. Перед нами выросла стена из спутанных ледяных щупалец и блестящих, как черный жемчуг, глаз.
— Пролом! — скомандовал я.
Из глубин Сотни выдвинулись три духа в длинных монашеских рясах с нашитыми на грудь солнцами. Маги света. Они подняли руки, и между их пальцами вспыхнули три крошечных, но ослепительных солнца. Они слились в одну сферу, которая с тихим гулом рванулась вперед.
Ослепительная вспышка. Ревущее белое пламя, пожирающее тьму. Стена тварей испарилась, оставив после себя лишь водяную пыль, которая тут же замерзла и осыпалась бриллиантовой пылью.
Мы ворвались в проход. Но цена… Я видел, как троица магов после этого удара померкли, стали почти прозрачными. Их сила, их суть была израсходована.
Дорога пошла вверх, превратившись в крутую, скользкую ледяную лестницу, вырезанную в отвесной скале. С одной стороны — черный лед, с другой — бездонная пропасть, из которой доносился вой ледяного ветра. И по этой лестнице навстречу нам катилась лавина. Не снега. Живая волна из тех же тварей, сплетенных в один огромный, шевелящийся ком.
Останавливаться было нельзя. Отступить — означало быть сброшенным в пропасть.
— Щит! — выкрикнул Видар, вонзая меч в лед перед собой.
Я воткнул знамя рядом. Дух отца раскинул руки. И мы втроем, вместе с десятком духов-щитоносцев из Сотни, создали магический барьер. Не твердый, а вязкий, упругий, как стальная пружина.