— А я слышал, как захлопывалась крышка твоего гроба, — ударил его голос, безжалостный, как удар бича. — И не дрогнул. Потому что должен был вытащить из-под обломков империю. Сейчас ты вытаскиваешь сам ее душу. Иди. Или уступи дорогу мне.
Справа от меня, тяжело дыша, шел Видар. Мой брат. Не по крови, но по ярости. По той всепоглощающей ненависти к предательству, что пылала в его глазах ярче любого светового столба позади. Его мощная фигура, одетая в серые одежды, исписанные рунами защиты, была скалой, от которой отскакивали тени. В своих руках он сжимал меч, который горел яростным огнем и желанием битвы
— Твой отец прав, — проскрежетал Видар, даже не глядя на меня.
Его взгляд впился в конец тропы, туда, где среди ледяных пиков угадывалось нечто циклопическое, темное и жадно втягивающее в себя тот жалкий свет, что еще оставался здесь. Холодный Храм.
— Чем быстрее мы дойдем, тем быстрее все это кончится. И я лично вырву сердце из груди Мораны.
Мы шли. За нами бесшумной, грозной рекой, текла Сотня. Духи-маги. Не призраки в привычном смысле. Это были воплощенные клятвы, сгустки родовой памяти и воли, облеченные в формы воинов разных эпох. Здесь был витязь в доспехах времен Вещего Олега, и стрелец в зерцальной броне, и гвардеец Петра в заиндевевшем мундире, и партизан Великой Войны в обмотках. Они не говорили. Они просто были. Живая стена из стали, магии и непоколебимой решимости. Их молчание было громче любого боевого клича.
И тропа начала сопротивляться.
Сначала это были просто тени. Они сгущались по краям пути, тянулись к нам длинными, костлявыми пальцами. От них веяло таким холодом, что замерзал не воздух, а сама мысль, намерение.
Но Сотня даже не замедлила шага. В первых рядах вспыхнули слабые, но нестерпимо четкие огоньки — духи, чьей специализацией был свет и очищение. Тени, коснувшись этого света, исчезали с тихим шипением, как иней на раскаленной плите.
Потом из трещин в черном льду полезли твари.
Порождения самого холода, отчаяния и злобы Нави. Бесформенные, шевелящиеся сгустки инея с горящими точками глаз. Сколопендры, чьи гротескные тела состояли из множества ледяных сегментов, стремительные и ядовитые. Что-то, напоминающее раздувшихся, прозрачных пауков, в брюшках которых плавали замерзшие человеческие лица.
Их атака была тихой и оттого еще более противной.
Первая волна накатилась слева. Сотня ответила мгновенно. Не было суеты, не было команд. Просто несколько фигур в древнерусских доспехах плавно выдвинулись вперед. Щиты с изображением огненных колес вспыхнули ослепительным белым светом. Лезвия мечей, казалось, пели от предвкушения нового боя. Работа закипела.