Эффект был подобен цепной реакции. Разрывы — те самые кроваво-багровые раны в реальности, — лишившись постоянной подпитки от своих «жрецов» и командующих, начали тухнуть один за другим. Они не захлопывались с грохотом, а скукоживались, сворачивались, как опалённые огнём лепестки, испуская последний, жалкий свист.
С каждым погасшим разрывом огромное войско мертвяков теряло связь с источником своей силы, с управляющей волей. Они замирали, становясь из яростной орды просто инертными, зловонными кучами плоти и костей, которые было легко добить.
Высшая Нежить — Личи, Ведьмы, Кикиморы, Призрачные Всадники — оказались в ловушке. Вся их изощрённая, тысячелетиями оттачиваемая магия пасовала перед холодной, прагматичной жестокостью духов, прошедших не одну сотню настоящих, человеческих битв. Эти воины не боялись иллюзий — они видели суть. Их не брали проклятья — их воля была закалена в горниле страданий, что были куда страшнее посмертных мук. Их нельзя было запугать — они уже прошли через смерть.
В ярости и отчаянии Высшая Нежить била по площадям, насылая сокрушительные катаклизмы, пытаясь зацепить невидимого врага. Ледяные смерчи вымораживали гектары земли, тенистые когти рассекали скалы, ядовитые туманы топили всё живое. Но все их удары уходили в пустоту. Диверсанты уже покинули место боя, оставляя после себя лишь мёртвых командиров и нарастающий хаос. А атаки, проводимые против маленьких, юрких групп, чаще всего обрушивались на своих же, ещё не пришедших в себя, мертвяков, сея в их рядах ещё большую панику и смятение.
Они дохли. Гибли. Рассыпались в прах и чёрный дым. Не сумев понять простой вещи — против них сражается не просто магия. Против них сражается память. Память о долге. О товариществе. О доме, который нужно защитить любой ценой. И против такой силы у их вечного, но бессмысленного зла не было защиты.
Поставленные цели были достигнуты. Вторжение мертвяков, казавшееся неудержимой грозной лавиной, вдруг застопорилось, забуксовало в собственной крови и хаосе. Нервная система армии Нави была перерезана в сотнях мест. Теперь это была уже не армия, а агонизирующее, беспомощное тело.
И в этот момент, когда чаша весов дрогнула и начала клониться в сторону света, я, почувствовав эту перемену всеми фибрами своей двойной души, крепче сжал в руке рукоять Рассветной Прозрачности и ускорил шаг. Шум великой битвы на периферии постепенно стихал, превращаясь в отголоски.
Перед нами — мной, Видаром и отцом, — зиял проход в самое логово тьмы. Длинная тропа, ведущая во тьму. В Чёрный Храм, до которого надо было еще дойти.