Я замолчал. В зале не было слышно ничего, кроме прерывистого, хриплого дыхания посла. Он был бледен, как смерть, его трясло мелкой дрожью, а в глазах бушевала такая смесь бешенства, страха и унижения, что, казалось, они вот-вот вылезут из орбит. Его дипломатическое хладнокровие было не просто потеснено — оно было растоптано, уничтожено и посыпано солью.
Он пытался что-то сказать, но из его пересохшего горла вырвался лишь бессильный, сиплый звук. Он был абсолютно разгромлен. Публично, жестоко и беспощадно.
И глядя в его бешеные, полные ненависти глаза, я понял — мой выпад попал точно в цель. Теперь это точно война. Официально она еще не объявлена, но здесь, в этом зале, под взглядами десятков свидетелей, она началась. Началась с нескольких ядовитых фраз.
Но сначала… Сначала все-таки посмотрим, что он ответит. Если вообще сможет. А я был готов слушать. С наслаждением.
Время будто замерло, превратившись в густую и тягучую, как смола эмоцию, и каждый присутствующий понимал — сейчас что-то должно произойти. Что-то неизбежное. И это что-то пришло со стороны посла.
Сперва его лицо, искаженное гримасой ярости и унижения, побледнело до зеленоватого оттенка. Губы задрожали, из них вырвался негромкий, шипящий звук, словно из лопнувшего меха.
— Все это… ложь… — просипел он, и его голос был поломанным, лишенным всякой дипломатической вышколенности. — Гнусная… провокация!..
Я видел, как на его висках забились жилы, как глаза налились кровью. Сдерживаемые годами условностей и протокола эмоции прорвали плотину. Его самообладание, этот хлипкий щит, рассыпался в прах.
— Ты! — он внезапно взревел, переходя на «ты» и тыча в меня дрожащим пальцем. Его крик, грубый и истеричный, разорвал затхлую атмосферу зала. — Ты, жалкий выродок! Безродный ублюдок, возомнивший себя равным богам! Твоя страна — сборище дикарей и скотов! Вы все скоро будете ползать у ног Божественного Императора и целовать подол его халата! Вы сгниете в лагерях, а твоих сестер отправят в общие бараки для утешения наших солдат! Россия будет стерта! Стерта, слышишь⁈
Он выкрикивал одно оскорбление за другим, его слюна брызгала в стороны, а глаза выкатывались с такой силой, что казалось, вот-вот вывалятся. Он полностью потерял берега и сознание, превратившись в буйствующего хама.
И я… я улыбнулся. Легко, почти по-дружески. Внутри не было ни капли гнева. Лишь холодное, чистое удовлетворение. Он сам подставился. Сам дал мне повод.
Я не стал ничего отвечать. Слова были бы здесь лишни. Просто сделал один плавный, короткий шаг вперед. Мое тело, еще помнившее вчерашнюю тренировку, сработало на автомате. Корпус развернулся, плечо ушло вперед, кулак, не сжатый в бешенстве, а собранный в спокойной, выверенной мощи, описал короткую, молниеносную дугу.