Удар пришелся ему точно в рот. Я почувствовал под костяшками пальцев хруст ломающихся зубов, мягкость губ и хрящей. Это был не удар, нанесенный сгоряча, в гневе. Это был акт публичной казни. Хлесткий, сухой звук, похожий на треск ломающейся ветки, громко прозвучал в звенящей тишине.
Посла Ли Цзяня отбросило назад, как тряпичную куклу. Он перелетел через низкий столик с закусками, взметнув в воздух блюда с какими-то экзотическими фруктами, и рухнул в толпу оцепеневших гостей, сбив с ног пару циньских сановников. Он лежал без движения, его рот был окровавленной размазанной дырой, а на дорогом шелковом ковре вокруг его головы медленно расползалось алое пятно.
В зале стояла абсолютная, гробовая тишина. Даже Вега, обычно невозмутимая, застыла с легким удивлением в глазах.
Я не спеша вытер тыльную сторону ладони о борт своего мундира, оставляя на темной ткани алый след.
— Прием окончен, — сказал я громко, и мой голос, ровный и властный, прокатился по залу, заставляя вздрогнуть даже тех, кто не понимал по-русски.
Я повернулся к ближайшему циньскому дипломату, бледному как смерть и трясущемуся от страха.
— Передайте своему начальству. На этом посольство Циньской империи завершает свою деятельность на территории Российской империи. Вам здесь более не рады.
Я обвел взглядом весь зал, давая понять, что это обращение ко всем.
— У вас трое суток, чтобы собрать манатки и покинуть пределы моей страны! Это касается всех ваших дипломатов, атташе, слуг. Абсолютно всех.
Я сделал паузу, чтобы мои следующие слова прозвучали максимально весомо.
— В противном случае, с каждого из вас будет немедленно снята дипломатическая неприкосновенность. И за оскорбление монаршего рода, за прямую угрозу членам императорской фамилии вы все, согласно нашему законодательству, сядете на кол. Без суда и следствия. Как обычные дикари, не умеющие держать язык за зубами.
Я услышал, как по залу прошелестели восклицания, полные ужаса. Посадка на кол — древняя, жестокая казнь, которую мы не применяли десятилетия. Но они знали — я не блефую.
— Вашему императору будет вручена нота протеста, дальнейшее будет зависеть от его ответа. Хочет войны — будем воевать. Хочет мира — пусть пришлет мне голову этого дурака, –кивнул я в сторону посла. — Всем спасибо, все свободны.
Довольно улыбнувшись, я повернулся и, не удостоив даже взглядом окровавленное тело Ли, направился к выходу.
Вега, как тень, последовала за мной. За нашей спиной поднялся невообразимый гвалт — крики, плач, возбужденные голоса.
По дороге к лимузину я чувствовал не раскаяние, а странное, холодное спокойствие. Что ж, возможно, я несколько поторопил события. Но к черту все эти церемонии! Надоело юлить и играть в вежливого политика. Они сами лезли на рожон, сами просили этого. Тем более, что на границе все уже было готово, и пора было начинать. Войска империи Кёре, согласно нашему тайному договору, уже выдвинулись к циньским рубежам. Война у них началась. Пришло время и нам нанести свой удар.