— Но когда он с неделю или две назад отправился к вам поздно вечером, вы его не выпроводили за порог? — скорее утверждая, нежели спрашивая, улыбнулась я.
— Ну, куда я его на ночь глядя выпровожу? — страдальчески вздохнула она. — Мучайся потом всю ночь от мыслей: добрался до дома — не добрался. А так постелила ему на диване в гостиной и отправилась спокойно спать, а когда проснулась, он уже и завтрак сам успел приготовить.
— Золото, а не мужчина. Правда ведь? — лукаво поддела я.
— Да-а, — протянула тётя Лена мечтательно, но тут же упрямо поджала губы. — Так, Дарина Сергеевна, ну-ка прекращай со своей агитацией. Какие отношения могут быть в моём возрасте? Тонометром по очереди давление друг другу мерить?
— Между делом можно и померить, — хихикнула я.
— Между каким? Мне, к слову, чуть больше полтинника, а ему так и вовсе…
— Всего-то? Некоторые личности и в семьдесят женятся.
— Эх, молодая ты ещё. Вот доживёшь до моих лет, обзаведёшься кучей диагнозов…
— Во-о-от, ещё один весомый аргумент.
— И какой же?
— Врач всегда под боком будет, — подмигнула я.
— Надо же, а ведь и точно…
Переглянувшись, мы дружно расхохотались, сбрасывая скопившееся за последние дни напряжение. На душе сразу же стало легко и спокойно.
Утро следующего дня выдалось ясным и солнечным, как и моё настроение. Предвкушение встречи с Ярославом горячило кровь. Я очень по нему соскучилась — по его улыбке, обжигающему взгляду, мимолётным прикосновениям. Он прочно обосновался в моих мыслях и, судя по тому, сколько я крутилась перед зеркалом, выбирая, что надеть, в моём сердце тоже.
Близнецам о том, что мы поедем к папе, собиралась сказать сразу после завтрака, чтобы поели спокойно, ведь потом им сложно будет усидеть на месте.
Вот только этим планам не суждено было сбыться: меня просто не выпустили из дома. И как бы ни уговаривала, как бы ни убеждала доблестных помощников майора Горского, что мне жизненно необходимо увидеть Ярослава, они так и не пошли мне навстречу.
— Дарина Сергеевна, будьте благоразумны, — ворчала лейтенант Мышкина, которая во внерабочее время оказалась милейшей девушкой Мариной. Но стоило ей принять пост, как она менялась будто по щелчку пальцев, вновь надевая маску сурового служителя закона. — Вот вы вроде бы взрослая женщина, а ведёте себя, как ребёнок.
— Это ещё почему? — уточнила, бесцельно помешивая ложечкой уже остывший чай, к которому так и не притронулась, когда на кухню вошли лейтенанты, сменившие предыдущих напарников.
Хмурые лица предупреждали о том, что дела в их ведомстве идут не так хорошо, как хотелось бы. Значит, Лошкарёва вчера не поймали. Даже спрашивать не обязательно, чтобы это понять. Паша, напарник Марины, сказал бы об этом ещё с порога. Но он молчал, что было совершенно ему не свойственно.