Резкий запах проник в сознание, вызывая новый приступ боли, и слёзы брызнули из глаз.
— Что здесь происходит? — раздался от двери властный баритон и в зоне видимости появился седовласый мужчина преклонного возраста.
Но стариком его назвать язык бы не повернулся. Брутальный, властный, в хорошей физической форме. Этот мужчина знал себе цену и явно привык раздавать приказы. Но стоило ему увидеть Ярослава, как улыбка расцвела на его губах, преобразив до неузнаваемости. Из строгого профессора он словно превратился в заботливого деда, давно не видевшего любимого внука.
— О-о, какие люди, Ярослав Романович собственной персоной, — с долей ехидства протянул он. — А я то думаю, что с погодой творится? Откуда такие перепады? А это любимый внучек решил навестить деда. Да и то по делу, — вздохнул он, и улыбка тут же погасла на его лице, оставив следы усталости и печали.
— Привет, дед, — откликнулся Ярослав, — не ворчи. Знаешь же, что занят по самые уши со строительством клиники. Сами навесили мне этот проект, а теперь чем-то с отцом недовольны.
— Ну, допустим, не навесили, а попросили. Для твоей строительной фирмы одним проектом больше, одним меньше, а нам спокойнее, что всё будет сделано, как надо. Да и вообще, видеосвязь никто не отменял, так что твоя отговорка не засчитана.
— Ладно, ладно. Исправлюсь, обещаю.
— Да-да, свежо предание, а верится с трудом, — покачал пожилой мужчина головой и, наконец, его взгляд упал на меня. — Твоя работа? — нахмурившись, покосился на внука.
— Не совсем, — скривился тот. — Но часть вины на мне. Другая — на гололёде. Ну, и на самой Дарине, не сумевшей вовремя сориентироваться и смыться с пути потерявшего управление автомобиля.
— Вот что за мужчина, да? — фыркнув, дед махнул рукой в сторону Ярослава, обращаясь ко мне. — Нет бы взять всю ответственность на себя, а он… Кстати, меня Дмитрий Константинович зовут.
Говоря всё это, он ловко обрабатывал мне рану, беря что-то с металлического подноса, вынутого из какого-то аппарата.
Лоб нещадно жгло, но я терпела, пытаясь сфокусировать взгляд, расплывающийся от проступивших слёз, на лице врача.
— Я действительно виновата не меньше, — пожала плечами.
— Но хоть компенсацию с него уже стрясла? — насмешливо спросил он и, заметив мои распахнутые от удивления глаза, добавил: — Ясно. Ты, деточка, не мелочись, стребуй с него по полной, чтобы хватило и на косметическую операцию, шрам убрать. Останется ведь небольшой.
— Ну и ладно. Подумаешь, шрам. Главное, что все живы. Остальное — мелочи.
— Ярый, присмотрись. Золото, а не девушка. Не каждая откажется подправить себе личико за чужой счёт.