Я экономила буквально на всём, лишь бы у близнецов было полноценное питание и нормальная одежда.
Косметика? Я уже забыла, как выглядит помада.
Красивое бельё? У меня и в лучшие годы его не было, а сейчас и подавно.
Я научилась шить вещи сама, научилась готовить из минимального набора продуктов. А несколько недель назад начала подрабатывать фрилансом через интернет, отчаявшись купить себе новые ботинки: старые совсем развалились.
А у кого-то есть дед, к которому можно обратиться… Повезло человеку. А он, возможно, даже не понимает насколько, воспринимая этот факт, как данность.
— Знаешь, я тут подумал, — заговорил Ярослав, заходя в смотровую под номером три и укладывая меня на кушетку, — лучше уж болтай. От твоего молчания мне что-то становится тошно.
— А ваша угроза?
— Я так тебе противен, что ты испугалась поцелуя? — уточнил он, скривив губы в ухмылке.
— Дело не в симпатии, а в том, что я замужем, есть дети. Интрижки на стороне меня не интересуют.
— Понял, принял. Расслабься. Я пошутил. Просто твоё упрямство слегка начало подбешивать. Ну что стоило позволить санитаром донести себя до смотровой?
— А не надо было меня пугать своим дедом и его способами решения проблем, — проворчала, отвернувшись к стене.
Раскатистый хохот прокатился по комнате.
— Женская логика во всей своей красоте, — отсмеявшись, выдал он. — Это что же за мысли бродят в твоей голове, что ты такое себе надумала? Или это всё от переизбытка сериалов в твоей жизни?
— Нет у меня для них времени, — проворчала, не желая говорить.
От продолжения разговора нас отвлёк телефонный звонок, раздавшийся из моей сумки, оставленной Ярославом на стуле возле входа.
— Лежи, я отвечу, — коротко бросил он, когда я дёрнулась, чтобы подняться, но тут же зашипела от боли, пронзившей голову.
— Нет, не надо, — испуганно пискнула я. — Это свекровь, она…
Но кто бы меня слушал.
— Добрый вечер, — бесцеремонно ответил на вызов мужчина. — С вами говорит Ярослав Романович Оболенский. Дарина попала под машину, и сейчас она в приёмном отделении городской больницы.
— Вечно с этой девицей всё наперекосяк, — услышала я недовольный голос Ольги Леонидовны. — А с её детьми мне что прикажете делать?
— Простите, а вы кем ей приходитесь? — голос Ярослава заледенел, а во взгляде отразилась ярость.
— Вам какое дело? — процедила она, но всё-таки добавила: — Свекровь.
— То есть, вы сейчас находитесь с внуками, я правильно понял?
— С внуками? — раздалось визгливое из трубки. — Этих выродков и людьми-то назвать нельзя: появились из пробирки. Мутанты разноглазые. Отметил чёрт их печатью. Так что нет, не внуки они мне.