Просто устала от этой жизни.
Я услышала, как распахнулась дверь, Гун Цзэ вошёл в покои не спеша, как на прогулку.
На нём был тёмно-синий халат с вышитыми драконами, что я вышивала для него.
Он встал у двери, надменно скрестив руки на груди. Его лицо показалось мне удивительно спокойным, ни жалости, ни беспокойства обо мне. Как на скучной церемонии, которую нужно перетерпеть.
— Лекарь проверил остатки чая, сказал, яд сильный. Ты не выживешь. Я отослал его, тебе уже не помочь.
Мои служанки взвыли в голос, а муж поморщился недовольно, а потом велел, — Стража, задержать их всех, они отравили свою госпожу! — В комнату вошли его стражники, встали, перекрывая проход.
Я смотрела на мужа.
На его красивое лицо, точеное, как у статуи. На его черные глаза, холодные, без единого проблеска тепла.
— Любимый господин, — я протянула руку. Пальцы дрожали. — Они…
— Не трать силы, — он не подошёл. — Говори, что хотела.
— Они не виноваты, — прошептала я. — Я не знаю, кто… но только не они, пощадите моих девушек, выполните мою последнюю волю.
Мои служанки заботились обо мне, это были самые преданные девушки из нашего дома, я не верила, что кто-то из них мог со мной так поступить.
— Это уже не важно, — он повернулся к двери. — Ты умрёшь, кто-то должен быть наказан за это. Они не уследили за госпожой. Мне нужно, чтобы твое приданое осталось в этом доме, ни к чему разбирательства.
— Господин. — я хотела сказать что-то ещё. Просить, умолять за них. Объяснить.
Он не дал мне сказать ни слова.
— Прощай, Линь Вэй. — Муж ушел.
Служанки выли.
Одна, самая молодая, упала на колени, сжимая мою руку. Слёзы текли по её щекам, капали на простыни.
— Госпожа, — шептала она. — Госпожа, простите нас. Это мы недосмотрели, мы заслужили смерть.
Я хотела сказать, что не в чем прощать, это я перед ними виновата, но смогла только издать тихий стон.
Моих рыдающих служанок оттащили от меня, забрали люди мужа и увели во двор.
Я умерла через час в одиночестве и забвении, с тяжким грузом на сердце от того, что не смогла позаботиться ни о себе, ни о своих служанках.
Но… вместо темноты, почувствовала лёгкость и долгожданную свободу.
Мой дух поднялся к потолку. Я видела своё неподвижное тело на постели. Волосы разметались по подушке, лицо заострилось, губы посинели на бледном лице.
Я парила и видела Фэн Юй и мою свекровь, пришедших удостовериться в моей смерти.
Фэн стояла в дверях, прижимая руки к груди. На ней снова было красивое платье цвета утренней зари с вышитыми пионами.
Муж подарил ей его месяц назад, когда окончательно лишил содержания мой двор, я помнила, как она кружилась перед зеркалом, рассматривая себя. Сейчас она пыталась изображать скорбь.