И всё, что было в моих слишком громких мыслях – это оставить Яну в покое! Если она сама так решит! Отпустить, если ей от этого станет легче, проще. Ведь жизнь со мной определённо усложнила её собственную. Но меня просто рвало на части от того, как сильно я хотел быть с ней… Боролся с эгоистичными мыслями, но они всегда побеждали.
Я не мог её отпустить…
В своей личной тюрьме я провёл пять дней. Пять дней истязаний тела и разума.
Браслет снимали без лишней шумихи. Просто приехал участковый и освободил меня. Насовсем! Никаких подписок о невыезде. Никаких ограничений. Потому что я должен был попасть на турнир. И лететь должен был в столицу. Завтра. Уже завтра.
Соболев, и правда, сделал невозможное.
Тимур со своими лживыми обвинениями ничего не смог. Заваливал прокуратуру письмами, но они потеряли силу после письма тренера. Тимур в одночасье лишился того, чего так страстно желал – карьеры. А Яна была ему не нужна, теперь я это понял. Она была лишь рычагом давления, чтобы прижать меня.
За пять дней своего заточения осмыслил и слова Игната. Да, я должен научиться контролю, иначе мои близкие всегда будут страдать. Ведь в жизни ещё не раз может попасться такой вот подонок, как Тимур!
Однако я знал, что он к тому же руководствовался местью за мой поступок четырёхлетней давности. Ведь тогда на ринге я убил его друга. Соболев рассказал мне об этом.
Мы решили обезопасить Яну. Потому что даже Кир был убеждён, что он так просто не отступится. Захочет отомстить именно ей, чтобы задеть меня. Люди Кирилла теперь неустанно за ней приглядывали. Осторожно, чтобы она ничего не заметила, сопровождали её в больницу и вообще повсюду.
Соболев это делал не для неё, а для меня. Никогда не думал, что моя жизнь всё-таки имеет яркие краски. Мои друзья – лучшее, что у меня когда-то было. А Яна – это то, что я могу просрать, напрочь потеряв шанс на счастливую жизнь.
Наконец, я покинул стены собственного дома. К моей груди прижат перепуганный кот. Он впервые на улице, не считая того случая, когда чуть не убежал от Яны, когда она без приглашения явилась ко мне домой. Помню, как тогда злился… А теперь улыбаюсь, вспоминая, как обнаружил мелкую в своей квартире. Перепуганную, прижимающую к груди кота, словно он мог спасти её от моего гнева.
Я смотрю на окна её квартиры и пытаюсь разглядеть за ними хоть какое-то движение. Не стал звонить Яне, решил, что лучше просто к ней приду. С Пушком под мышкой, потому что мне некому его оставить на время отсутствия. Я знаю, что она со мной не поедет. Занята отцом. Да и вряд ли вообще захочет. Однако надеюсь, что хотя бы Пушка не выставит.