Всё это время я бесцельно разглядывал потолок, но услышав друга, подскочил с дивана.
– Что с её отцом?
– Вот зачем ему эта информация? – Кир отчаянно закатывает глаза.
– Затем, что она – часть его жизни, – неожиданно Игнат встаёт на мою защиту. – Когда речь заходит о любви, становится плевать на эти чины, погоны и супермегакрутые связи! И плевать, кто из них при этом пострадает. Я могу понять Али, Кир, – признаётся Сокол. – А ты – нет! Ты не поймёшь!
Вика вдруг проносится мимо меня, тихо всхлипывая. Она сбегает на второй этаж, не сказав никому ни слова.
– Во-первых, ты её заберёшь, – говорю, приблизившись к Игнату. – Во-вторых, что с отцом Яны?
В ожидании ответа стараюсь вести себя спокойно, никак не выдавая вновь разбушевавшихся эмоций.
– Да я так понял, у неё отец бухарик, – вопреки убийственному взгляду Соболева говорит Игнат. – Пропал куда-то. Мы его искали.
– Ты помогал?
– Да. Для тебя старался, – ухмыляется Игнат.
Нихера. Он просто делал это, и всё! Все мы неизгладимо изменились. Смотрю на друга с благодарностью, а он, коротко кивнув, уходит за Викой.
– Ты с ней спал? – сразу спрашивает меня Кир, как только Сокол исчезает наверху.
– Нет. Я пытался её успокоить. Но это же Вика, – вновь устало падаю на диван. – И Яна всё неправильно поняла.
– Вот поэтому я не завожу длительных связей, – брезгливо морщится Кирилл. – Нахрена эта драма?!
Наверное, впервые мне его жаль. Он не знает, от чего отказывается…
На следующий день ко мне пришёл тренер. Сообщил, что снял Тимура с турнира, да и вообще, рискуя собственной репутацией, написал в спортивный комитет письмо, разоблачающее его как личность. Попросил отстранить его от дальнейшего участия в масштабных турнирах, взамен предлагая меня как надёжного бойца.
Все мои мысли были только о Яне, но я всё равно был благодарен и польщён.
Позже позвонил Игнат и сказал, что выполнил мою просьбу – заехал к мелкой. Её отец нашёлся. Он попал в больницу, и его держат под капельницей. Яна будет рядом с ним, пока её сестра не приедет. Обо мне она не спрашивала, ну или Игнат просто не стал поднимать эту тему. Я умолял его помочь ей хотя бы материально. Лекарства, нормальная палата, достойный уход за больным – всё это требовало денег. Перечислил другу всё, что было на банковской карточке, и он пообещал мне, что передаст деньги Яне.
Мне было перед ним неудобно. Он должен был готовиться к свадьбе, а не решать проблемы друга-неудачника. А ещё было больно за мелкую. На её хрупкие плечи навалилось слишком много всего… Включая меня.
Чтобы выбить из себя всю дурь и желание сорваться к ней, просто колотил по груше. Попросил друзей не приходить ко мне, чтобы, как и в тюрьме, вновь побыть наедине с собственными мыслями. Отключил телефон. Собственноручно загнал себя в гробовую тишину.