– Ну-ну, чего ревешь? – босс говорил тихо, почти ласково, и в его голосе не было ни капли раздражения, только спокойная забота. Он осторожно, но настойчиво взял мою правую ногу и аккуратно положил себе на колено, придерживая за лодыжку. Я затаила дыхание, наблюдая за его действиями широко раскрытыми, все еще мокрыми от слез глазами. – Сейчас обработаем твою боевую рану, и все быстро пройдет. Будет немного щипать, потерпи.
Руслан смочил кусочек ваты прозрачным антисептиком и осторожно, но уверенно приложил к кровоточащей ссадине. Я зашипела сквозь зубы и инстинктивно дернулась, пытаясь отнять ногу.
– Ай! Щипле-е-ет!
– Знаю, знаю, потерпи немного, – он мягко, но крепко удержал мою ногу на месте. Это было так неожиданно и интимно, что я на секунду забыла про боль. – Сейчас пройдет.
Руслан наклонился и легонько подул на рану. Как мама в детстве, когда я разбивала коленки во дворе. Легкое, прохладное дуновение на горящую кожу. От этого простого жеста у меня внутри все перевернулось и замерло. Я смотрела на его склоненную голову, на темные волосы, слегка растрепавшиеся на ветру, на сосредоточенно сдвинутые брови, на то, как серьезно он выполняет эту нехитрую процедуру.
Босс аккуратно протер рану, убирая грязь и кровь, потом выбрал самый большой бактерицидный пластырь из упаковки и ловко заклеил им мою ссадину.
– Вот и все. До свадьбы заживет, – сказал он, поднимая на меня глаза.
– Спасибо, – прошептала я, все еще шмыгая носом.
Руслан молча убрал все обратно в аптечный пакет, но мою ногу со своего колена так и не снял. Просто продолжал сидеть рядом, так близко, что наши плечи почти соприкасались. Одной рукой он все еще придерживал мою лодыжку, а тыльной стороной другой руки – осторожно, почти невесомо, вытирал мокрые дорожки от слез на моих щеках. Его пальцы были теплыми и немного шершавыми.
– Перестань плакать, Ань, – повторил он тихо бархатным голосом. – Все хорошо. Это всего лишь царапина. Пустяк.
Я кивнула, пытаясь выдавить из себя улыбку, но губы все еще предательски дрожали. Мы сидели так близко, что я чувствовала тепло мужского тела, смешанное с тонким, едва уловимым ароматом его парфюма и запахом антисептика. Слышала его ровное дыхание. Пальцы Руслана все еще невесомо касались моей щеки, и от этого легкого прикосновения по коже снова и снова бежали мурашки.
Он молчал, но не отводил взгляда, просто смотрел мне в глаза. Прямо. Глубоко. И в этих серых туманах, которые еще вчера казались мне холодными и колючими, сейчас было столько всего… Нежность, искренняя забота, нескрываемое восхищение, жгучий интерес… И что-то еще, что-то более глубокое, темное и пугающее своей интенсивностью. Что-то, от чего мое собственное сердце забилось как сумасшедшее, гулко отдаваясь в ушах. Воздух между нами снова стал плотным, тяжелым, наэлектризованным, как перед грозой. Как тогда, утром, в спальне, перед тем, как в дверь постучали.