– Аня!
Голос Руслана прозвучал совсем рядом, низкий и встревоженный. Я с трудом повернула голову. Он уже стоял рядом на коленях, его лицо было серьезным и необычно бледным. Исчезла всякая насмешливость, осталась только неподдельная тревога.
– Ты сильно ушиблась? Где болит? – мужчина осторожно коснулся моего плеча, его взгляд быстро пробежал по моей распластанной на асфальте фигуре.
– Пострадала только моя гордость… и, кажется, немного коленка, – пробормотала я, пытаясь сесть и сохранить остатки достоинства. Но стоило мне это сделать, как колено тут же пронзила острая, режущая боль, и я невольно поморщилась, закусив губу. Опустив глаза, я увидела удручающую картину: мои любимые темно-синие шорты были порваны, а на колене виднелась довольно большая и неприятная ссадина, из которой уже сочилась кровь, пачкая все вокруг.
– Так, сиди спокойно, не двигайся, – властно, но тихо скомандовал Руслан. И прежде чем я успела что-либо сообразить или возразить, босс легко, словно я была пушинкой, подхватил меня на руки.
– Эй! Я сама могу! – запротестовала я, чувствуя, как щеки заливает краска от смущения и от того, насколько близко оказалось его лицо. Но голос прозвучал жалко и неубедительно. В глазах предательски защипало.
Только не реветь!
Только не реветь, Аня!
Ты же Королева Хаоса, а не принцесса на горошине!
Романов проигнорировал мои протесты и бережно донес меня до ближайшей лавочки, аккуратно усадив.
– Сиди здесь. Я сейчас вернусь, – он бросил быстрый взгляд на мою разбитую коленку и стремительно направился к выходу из парка. Видимо, в аптеку.
Я осталась сидеть на лавочке, шмыгая носом и разглядывая свою кровоточащую рану. Плюшевая нерпа одиноко валялась на асфальте рядом с поверженным самокатом. Боль в колене была довольно сильной, но еще хуже было чувство обиды и унижения.
Ну почему я такая неуклюжая?
Почему именно со мной вечно случаются какие-то дурацкие происшествия?
И почему именно тогда, когда все было так… хорошо?
Слезы все-таки победили. Я уткнулась лицом в ладони и тихонько разревелась – от боли, от обиды, от стыда, от того, что этот идеальный день так глупо испорчен.
Не знаю, сколько я так просидела, захлебываясь слезами и жалостью к себе, но когда я наконец подняла голову, немного успокоившись, Руслан уже стоял передо мной. В руках у него был небольшой белый аптечный пакет. Он молча, без единого слова упрека или насмешки, сел рядом на лавочку. Его близость ощущалась почти физически – тепло, исходящее от него, его спокойное дыхание.
Романов достал из пакета все необходимое: флакончик с антисептиком, стерильную вату, несколько пластырей разного размера и эластичный бинт. Его движения были точными и уверенными, как у хирурга.