Ее крик утонул в его губах, а секундой позже Крест с глухим, хриплым рыком излился в нее, замирая и тяжело утыкаясь лицом в изгиб ее шеи. Он дышал так загнанно, словно этот рывок стоил ему последних сил.
Они стояли под струями воды, тяжело дыша, не в силах разжать объятия. Влад гладил ее мокрые волосы, вдыхал запах ее кожи, и понимал одну простую истину: что бы там ни планировал Логинов, Секция или сам дьявол — он никому её не отдаст.
Лера
Я просыпаюсь от того, что узкий луч света, пробившийся сквозь щель в плотных тяжелых шторах, падает мне прямо на лицо.
Несколько долгих секунд я просто лежу с закрытыми глазами, боясь пошевелиться. Как же приятно лежать в уютной постели, а не на полу на матрасе. А главное, никаких взрывов. Никаких выстрелов. Никакого запаха гари и сводящего с ума страха. Только мерное, глубокое дыхание над самым ухом и тяжелая, горячая рука, по-хозяйски лежащая на моей талии и прижимающая меня к широкой груди.
Я медленно открываю глаза и поворачиваю голову. Влад не спит.
Он лежит на спине, закинув свободную руку за голову, и неотрывно смотрит в потолок тем самым стальным, тяжелым взглядом. Но в этот раз в этой серой мгле я вижу не холод профессионального киллера, а дикую, многолетнюю усталость обычного человека.
— Доброе утро, — хрипло произносит он, почувствовав мое движение, и переводит взгляд на меня.
Я придвигаюсь ближе, укладывая подбородок ему на плечо, и осторожно провожу ладонью по его груди, чувствуя, как ровно и сильно бьется его сердце.
— О чем ты думаешь? — тихо спрашиваю я.
Он долго молчит. Так долго, что я уже решаю, что он не ответит, снова закроется в своей броне, куда мне нет доступа. А потом он начинает говорить.
В это утро Влад рассказывает мне всё.
Его голос звучит ровно, почти монотонно, но за каждым словом кроется такая бездна, что у меня стынет кровь. Он не вдается в кровавые подробности, но этого и не требуется. Он рассказывает, как совсем молодым попал в эту мясорубку. Как долгие годы жил только одной мыслью, дышал только одной целью — добраться до Кардинала. Месть была его единственным топливом. Он рассказывает о том, как его предали, как их подставили на том проклятом складе, как потом из него получился лучший ликвидатор Системы.
Я слушаю, затаив дыхание, и только крепче прижимаюсь к нему. Влад тяжело выдыхает и пытается убрать руку с моей талии, словно уже готовясь отстраниться.
— Я пустой внутри, Лера, — он смотрит мне прямо в глаза, и в его взгляде мелькает такая отчаянная, болезненная уязвимость, что у меня физически щемит сердце. — Кардинал был моей единственной целью. Я не знаю, как жить по-другому. Я умер еще тогда, на складе, вместе с моими ребятами.