— А что, бывает нужно? — усмехнулся я. — Эболу могут принести?
— Тю-ю-ю, — рассмеялся Дмитрий Сергеевич. — Мелко плаваете, уважаемый. Про укус мухи Це-Це что-нибудь слышал?
— Чего? — поразился я. — Я про такое только в книжках читал, да и то считал, что это больше выдумка, чем реальность.
— Конечно, выдумка, — продолжал улыбаться хирург. — Тем более, не по моему профилю. Но инфекционисты вокруг парня тогда чуть ли не танцы с бубнами устроили. Мне кажется, что, если бы им волю дали, так они бы вообще пациента на запчасти разобрали. У меня то все легко — резать, шить, складывать… А у этих, можно сказать, экспериментаторов, страницы учебника ожили.
— Ну да, легко, — в очередной раз хмыкнул я, вспомнив, как в первый раз меня замутило при виде простого надреза. Так-то я в госпитале уже больше неделю обретаюсь. Можно сказать, живу здесь. В прямом и переносном смысле.
Надежда Владимировна как-то чересчур серьёзно отнеслась к новостям о моих последних приключениях, поэтому довольно быстро договорилась с госпитальным начальством о моей внеплановой стажировке. Мне выделили палату, а затем фактически сдали в аренду Дмитрию Сергеевичу.
Кстати, я так понял, что сам доктор давно в курсе существования чего-то потустороннего и не сказать, чтобы сильно этому существованию сопротивлялся. Не знаю, насколько целительство билось с его личной картиной мира, но он, как минимум, признавал его присутствие и не пытался ломать то, что работает. Просто воспринимал, как ещё один инструмент в своей врачебной практике.
Мы с ним эту тему не поднимали, а уж о чем они с Надеждой Владимировной периодически тет-а-тет разговаривали, мне и вовсе неведомо. Так-то меня собственная судьба гораздо больше интересует.
— Гена парень хороший, — описывала главному травматологу мои достоинства целительница. — В медицине разбирается также, как свинья в апельсинах. Но старательный, поэтому следить надо очень внимательно. Может случайно убить пациента, причём исключительно от излишней старательности. Диагностикой заниматься может, но в теории, с которой у него, конечно же, безумные провалы. Так что, на первых порах пусть смотрит и учится, а там разберёмся, куда кривая вывезет.
С такой лестной характеристикой я, естественно, стал максимально востребованным специалистом и в первый день под руководством Надежды Владимировны и Дмитрия Сергеевича мне доверяли исключительно в дверях постоять и на живых людей издалека посмотреть. На второй день разрешили попробовать кого-нибудь полечить. Кого-нибудь — это значит максимально здорового, кого, по выражению целительницы, «умертвить не так-то просто».