— Алевтина Николаевна, как показатели? Пациента можно отпускать? — поинтересовался хирург у анестезиолога. — Судя по всему, Геннадий немного утомился.
Обожаю врачебный юмор. Чернее него вряд ли что-то придумали на этом свете. «Геннадий немного утомился». Операция, между прочим, почти пять часов идёт и практически все это время я качаю в мужика энергию чуть ли не в промышленных масштабах. Причём, насколько я понимаю, без моей помощи даже первый разрез делать бессмысленно.
— Боязно, если честно, — в голосе анестезиолога послышалось напряжение. — Вы же сами все видели, сердце изношено до предела.
— Ничего, ничего, этот полковник ещё нас всех переживёт, — рассмеялся Дмитрий Сергеевич. — В любом случае, мы рядом и никуда не исчезнем.
Алевтина Николаевна демонстративно вздохнула, затем внимательно проверила показатели своих приборов и только после этого кивнула мне. Я сделал глубокий вдох, после чего медленно убрал руки от шеи лежащего на столе человека, каждую секунду ожидая тревожного писка, сигнализирующего о критических изменениях каких-то показателей.
Минуту мы с Дмитрием Сергеевичем сосредоточенно ждали, а затем хирург все тем же весёлым тоном скомандовал.
— Ну все, Геннадий. Айда мыться! Коллеги, всем огромное спасибо за работу!
Я тоже пробурчал что-то невнятное и на подрагивающих ногах направился вслед за хирургом.
— Видишь, Гена, какие мы молодцы, — намыливал руки Дмитрий Сергеевич. — День, как минимум, прожит не зря. Такого красавца с того света достали.
— Ага, — буркнул я. — Только это вы достали. А я так, рядышком постоял. Давайте не будем преувеличивать мои заслуги.
— Это ты зря, — посерьёзнел врач. — В операционной не бывает бесполезных рук. Только недальновидные люди могут делить бригаду на нужных сотрудников и не очень. На самом деле, здесь важно, чтобы все работали, как единый спаянный организм. Иногда просто неловко поданный зажим может испортить весь ход операции. А без тебя так и вовсе ничего бы не получилось. Сердце у мужика и впрямь сильно изношено. Видно, правильный офицер. Не только не привык за спинами отсиживаться, но и за ребят своих всегда искренне переживает. А нервные клетки и восстанавливаются плохо, и организм весьма сильно изнашивают.
— Ну хорошо, — согласился я. — Мы все молодцы. Даже я в качестве батарейки. Вот только где бравого полковника так сильно зацепить могло — ума не приложу.
— Ну и не надо, — махнул рукой хирург. — Он же из спецназа, а их дела всегда с грифом, даже если они где-то всего лишь по малой нужде отойти решили. Мне поначалу тоже всегда жутко любопытно было, где и в каких краях они те или иные болячки найти умудряются, а потом быстро понял, что не надо нам всем подобных знаний. Лишнее это. Теперь просто скромно интересуюсь у сопровождающих, надо ли делать анализ на экзотические болячки.