— Мда уж, — покачала головой целительница. — Такими темпами может и до утра не дотянуть. Много крови потерял?
— Думаю, что достаточно много, — кивнул хирург, а затем взял у зашедшей вслед за нами в палату медсестры папку. — Множественные ушибы, перелом берцовой кости правой ноги, закрытая черепно-мозговая травма…
Дмитрий Сергеевич неторопливо зачитывал историю болезни, а целительница просто стояла, внимательно слушала и больше ничего не делала. Я тоже старался слушать, но из-за множества незнакомых слов смысл услышанного ускользал.
— Сколько времени прошло после операции? — непривычно жестким тоном задала вопрос Надежда Владимировна, перебив Дмитрия Сергеевича.
— Их было две, — поморщился доктор. — После второй прошло около шести часов.
— У него внутреннее кровотечение, — безапелляционно заключила целительница. — Небольшое, но есть. Скорей всего, пропустили отломок кости где-то в брюшной полости.
— Ничего подобного, — ответил Дмитрий Сергеевич. — Вообще-то, это я делал операцию и не мог совершить ничего подобного. Могу показать снимки, но я просмотрел их трижды и не нашел никаких осколков.
— Но так быть не может, — повысила голос Надежда Владимировна. — Мы же с вами оба врачи и понимаем это. Ангиографию делали?
— Пока нет, — теперь врач откровенно раздражался. — Но теперь обязательно сделаем.
— Спокойно-спокойно, — примирительно подняла вверх раскрытые ладони целительница. — Хороший мой, меньше всего я хотела обвинить тебя в непрофессионализме. Но кровотечение действительно есть. И спорить с этим бесполезно.
— Я уже давно не пытаюсь с вами спорить, Надежда Владимировна, — махнул рукой Дмитрий Сергеевич. — Просто мужика жалко. Шесть часов первая шла, почти восемь вторая. Тазовые кости по кусочкам складывали. Я думал, что спать буду сутки, не вставая, так сильно устал. А тут вон какие нюансы…
— К сожалению, бывает и не такое, — пожала плечами целительница. — Впрочем, есть возможность немного помочь. И тебе, и больному. У меня Гена есть… Он подобные задачки, как белка орешки щелкает…
— Я? — в ногах появилась предательская слабость. Понятное дело, что никто не просит меня засунуть руку внутрь человека и пальцем сосудик пережать, но все равно. Речь идет о жизни человека. Столько травм… Две операции… Тут же любое лишнее движение…
— Смелей, Геннадий! — подбодрила меня целительница.
Я сделал ещё шаг и в этот момент почувствовал уже привычную боль в руке. Точно! Как я мог забыть про свою новую подругу. Мне даже немного стыдно стало, а ведь я обещал ей ещё и имя придумать.
Подойдя к кровати, я заметил внимательный взгляд Дмитрия Сергеевича, поэтому постарался повернуться боком. Не думаю, что о моей змейке стоит знать всем без разбору. Да и есть в моей помощнице какое-то читерство.