— С чего это вдруг? — обиделся я, изо всех сил вглядываясь в доску. — Мне просто допинга не хватает. После пяти часов глаза сами собой закрываются, а у вас энергия через край бьёт.
— Так рано спать ещё, — улыбнулся доктор. — Дежурство только началось. Я ж предупреждал тебя, что на сутках выспаться не получится.
— Ну тогда можно было операцию на дежурство не планировать, — пробурчал я. — Если вы дежурный, то значит нельзя отвлекаться на плановых пациентов.
— Если нельзя, но очень хочется, то значит можно, — усмехнулся Дмитрий Сергеевич, присаживаясь к столу и набирая номер на внутреннем телефоне. — Кстати, спасибо, что напомнил.
И сказал уже кому-то на другом конце провода.
— Девочки, это Дмитрий Сергеевич. Скажите Валере, что операция завершена, так что спасибо ему большое. Пост сдал, пост принял. Если что, я у себя. Ага, хорошо. Спасибо.
И положив трубку, добавил, теперь уже обращаясь ко мне.
— Не мог этот пациент ждать. Завтра, боюсь, мы бы его даже с твоей помощью не вытащили. Слишком тяжёлое состояние было, к тому же сам слышал, сердце. Поэтому операцию на сегодня и поставили. А меня подстраховали, так что Родина, как видишь, в безопасности.
— Так я же не спорю, — согласился я, передвигая на клетку вперёд свою пешку. — Правильное планирование — залог успеха.
— Это верно, — кивнул. Дмитрий Сергеевич. — Вот только планировать тебя, похоже, в Голицыно учили плохо. Вот смотри, шах! Закрываться нечем, для отхода короля всего одна клетка. Ещё шах! И опять всего одно поле для отступления! И мат! Красиво же?
— Красиво, — со вздохом признал я, поражаясь, где травматолог мог так хорошо научиться играть в шахматы. Счёт наших личных встреч оставался уверенно сухим. То ли двадцать-ноль, то ли уже двадцать пять. Шахматы Дмитрий Сергеевич любил страстно и не оставлял мне никаких шансов даже на ничейный результат. Впрочем, я мог гордиться тем, что хотя бы вхожу в число соперников доктора, как оказалось, в госпитале не так уж и много людей в принципе умеют играть в шахматы.
— Ну что, Геннадий, ещё партийку? — поинтересовался Дмитрий Сергеевич. — Или попробуешь подремать, пока все спокойно?
— Подремать, — подавил я рвущийся наружу зевок. — Кто его знает, как ночь сложится. Вдруг опять придётся кого-то несколько часов на чистом энтузиазме вытаскивать.
— Все может быть, — согласился травматолог. — Хотя, конечно, хотелось бы без подобных эксцессов. Но гадать в нашей профессии — дело неблагодарное.
Я лёг на стоящую у стены кушетку, закрыл глаза и попытался ещё раз мысленно прогнать в голове события последних дней. В каком-то смысле вынужденная командировка мне оказалась нужней, чем всем остальным в ней заинтересованным.