Уже знакомая мелодия океана окутала меня, наполняя бездну вокруг красками и смутными образами давно минувших дней. Чьи-то смерти и мучения… доблесть и желание сражаться… ужас и бессилие… молитвы вперемешку с проклятьями. Фрагменты жизней и ещё больше фрагментов смерти. Я был рыбой, умирающей в нефтяном пятне, и моряком задыхающимся в затопленном отсеке; я воспринимал мир поверхностью рифа, погибающего от загрязнения воды, и содрогался всем многотонным телом, когда копьё китобоя пробивало шкуру; я видел пузырьки воздуха поднимающиеся из сотен глоток отправляющихся на дно людей, не способных совладать с раной или силой шторма, в который попало судно; меня давило обломками и сжигало пороховыми газами от упавших с неба бомб; я чувствовал как рвётся и трещит металл борта, при попадании в него торпеды, и ощущал отзвуки неземного восторга канонира, когда пущенным им снаряд выбивал «золотое попадание»… Я был везде в этих местах, был всеми, кто в них играл роль, и в тоже время не был никем из них — лишь зрителем, перед глазами которого мелькают бессвязные сцены.
А злой шёпот уже пел в нотах мелодии океана. Он желал гибели и страданий, но звучал доброй и ласковой колыбельной. Бездна дышала и шевелилась, разверзая перед моим взором тысячи подводных течений и всё больше и больше зелёно-голубых огоньков. Они танцевали и суетились, собирались в стаи и рассыпались, кружились в хороводах и замирали одинокими звёздами. А в самой-самой глубине, в объятиях древнего и незыблемого мрака покоилось что-то ещё. Что-то… от чего чувства сходили с ума, а ассоциативные цепочки бились в неистовом диссонансе.
Что-то, чему так и хотелось дать название… «колыбель».
Там, на глубине многих тысяч метров, пульсировала оголённая жила самой жизни, и сейчас, в этом сне, я твёрдо знал, что именно она породила на свет меня и мне подобных. Мы были неестественной жизнью. Не случайная связка аминокислот, не спонтанно сложившийся шарик белка, а итог толчка воли. Оружие… Полуорганическое биологическое оружие, но созданное не злыми пришельцами, не учёными в лабораториях, не разумом как таковым. Мы были созданы одной лишь волей… волей чего-то, что даже в этом сне оставалось неведомым и непостижимым. Без сознания, на одних инстинктах… Как антитела в организме, призванные бороться с заразой.
И материалом нам стали не ржавый металл затонувших кораблей, не гнилое дерево с древних парусных галеонов, не трупы моряков или выброшенные за борт бесполезные потроха браконьерского улова. Материалом из которого собрали и спекли нашу суть были… души. Бесчисленные души мёртвых, их предсмертные боль, эмоции, мечты и молитвы. Фантазии и заблуждения, вера и суеверия. Ярость и гнев, отрицание неизбежного, жажда мести и жизни. Всё это сплавилось, перемешалось, дополнило друг друга и породило чудовищ, которым не было места в нормальном животном мире, но которые и не помешали бы ему жить. Идеальная форма… реакции, на вырождение части организма.