Похоже.
— Не вернемся — семье не письмо нормальное придет, а голая «похоронка», — я в гляделки с Прохоровым играть не стал, а взялся за вещмешок. — Надо вернуться. Проверка снаряжения, бойцы.
Журавлев тут же сел и взялся за вещмешок. Прохоров помедлил, но спорить не стал. Первым делом — планшет Серова. Я достал из него все бумаги и выбросил. Дальше — его же вещмешок. Так, тол… немножко пошуметь хватит. Паек…
— Ну не так плохо, — оптимистично заявил я, когда мы закончили инвентаризацию. — С этим можно работать.
— Тоннель до наших пробьем? — указал на шашку Прохоров.
— Метафорически, — серьезно ответил я и расстелил карту. — Значит так. Назад идти не вариант — это уже выяснили. Идем дальше в тыл — в леса. На Антоновскую дорогу, — указал. — Там есть лес большой, до Цыбулевки. Там — смотрим. Если получится, идем к морю.
— К морю?
— К Одессе. Там наши держат периметр — проще пройти.
Журавлёв кивнул. Прохоров поиграл желваками, но снова не стал спорить.
— Пока идем, будем шуметь, типа отвлекающие маневры. В лесу они нас хер найдут, а если будем шуметь много, они вообще решат, что нас — много, и на лес от греха подальше забьют совсем. Им щас за партизанами бегать не с руки — наступление готовят, нервы и ресурсы на пределе. Чем больше нашумим, тем нам самим потом отступать легче будет. Приоритет — артиллерия.
— Че такое «приоритет»? — спросил Журавлев.
— Это как «главнее», — объяснил Прохоров.
— Вопросы и предложения, мужики? — поднял я взгляд от карты.
— Да хороший план, командир, — вдруг ощерился Журавлев. — Настоящая работа. У меня ж дед — пластун, рассказывал как горцев по «зеленке» тамошней гонял. А я тут лавочников румынских в полыни по пояс режу. Тьфу! — сплюнул, метко попав в ползущего по своим делам жука.
Прохоров пожал плечами и промолчал.
— Тоже заскучал, — признался я Журавлеву. — Одна окопная война с маневрами и никакой тонкой работы.
Он улыбнулся шире.
— Ну все тогда, — я аккуратно свернул карту, посмотрел на часы, поймав немножко лунных лучей сквозь кроны. — До рассвета три часа. Тимофей, отбой. Антон, через час меня разбудишь, — начал искать место без корней.
Прикинув, что так я просплю один час, а он — два, Прохоров ответил:
— Есть.
С рассветом лес посветлел. Сосны высокие, между ними — ольха и осина, кое-где — молодой дубняк. Подлесок густой. Хорошо для пряток. Дежуривший последним Журавлев нас разбудил, мы попили воды, пожевали галет, проверили снаряжение и пошли.
К Антоновской дороге мы вышли через два часа. Залегли в сосняке метрах в семидесяти от дороги. Сама дорога — грунтовая, разбитая, в колдобинах. По обочинам — заросли репейника и крапивы. Хорошо для засады.