Гарик в окопе чинил уже третью пару чужих сапог за неделю.
— Гарик, — спросил его Сашка. — А если бы ты дома сидел, ты б тоже всем чинил?
— А чо мне ещё делать?
— Ну… отдыхать, например.
— Я отдыхаю.
Сашка задумался.
— Странный ты.
— Це ты странный, — откликнулся с другой ячейки Калюжный. — Шоб человек ничого не делал — оно и нельзя. Скукотища.
— А я люблю поспать.
— Спать — то другое, — согласился Петро. — Спать — святое. Но остальное время куды-то девать надо.
Сашка ушел по своим делам, а я остался с Гариком и Калюжным. Со стороны хода сообщения захлопали сапоги. Я повернулся — Бережной. Лицо у него было сосредоточенное, шёл он быстро, и за ним поспевали Кулик и кто-то третий. Новый писарь может?
— Третий взвод! — скомандовал Бережной. — Общий сбор! Ко мне!
Поднялась суета, мы построились, на ходу оправляя одежду. Старшина и Кулик пожевали губами на тряпку на моей каске — не по уставу — но ничего не сказали.
Двадцать пять человек, неровный строй — часть в гимнастёрках без ремней, часть с винтовками, часть босиком. Старшину и взводного это не смутило — сбор внезапный.
— Завтра с утра контратака, = начал инструктаж Кулик. — Третий взвод, четвёртый и первый. Объект — высотка триста двенадцать, её вчера потеряли. Поддержат танки.
— Танки? — переспросил кто-то.
— Танки, — подтвердил Бережной с интонацией, по которой я не понял, шутит он или нет.
Это сразу взбудоражило строй. Я оглянулся на лица — бойцы оживились. Танки в августе сорок первого — редкость, и для пехотинца, который привык, что у противника бронетехника есть, а у нас нет, это очень хорошая новость.
— Ну ниче себе! — присвистнул Владимир.
Бережной поднял руку:
— Сегодня в обед — выдвигаемся в тыловой парк, к танкистам. Знакомиться будем. Кулик распределит, кто с какой машиной идёт. — Он помолчал. — Шинели не надо. Жара. Пилотки, фляги, винтовки.
— А боеприпас? — спросил Калюжный.
— Стандартный.
— Гранаты?
— По одной на бойца. Больше не дали.
— Та шо ж за гранаты в наступлении — по одной?
Бережной посмотрел на Калюжного. Калюжный замолчал.
— Какие есть, — сказал старшина.
— Виноват, товарищ старшина.
— Разойтись. Сбор — через полчаса.
Дорога к тыловому парку шла через балку, потом через рощицу с низенькими акациями, дальше — через пологий подъём. Жара стояла такая, что фляги опустели на середине пути, и Кулик матерился, что кто-то «с утра не запасся». Я запасся — привычка — но не палился, потому что иначе вода быстро кончится. Калюжный шёл рядом со мной. Без фуражки, в одной пилотке, а пилотка сидела у него боком и жара ему вроде бы не мешала.