Прошло ещё минут десять. Может, пятнадцать.
И тогда они начали.
Первый снаряд я услышал раньше, чем увидел. Высокий вой по нарастающей, тонкий как комариный звон, и вдруг сразу — удар. Удар пришёл слева, и слева в небо встал чёрно-жёлтый куст земли. Вторая полусекунда — я уже лежал на дне окопа, вжавшись в стенку. Гарик упал секундой позже, он отвлёкся. Сашка упал первым — тело молодое, ноги тонкие, сложился сразу.
Потом — частый. Очень частый. Я не стал считать, бесполезно. Восемь, десять, двенадцать ударов в первые секунды. Земля тряслась под спиной. Кто-то рядом, не у нас — метрах в тридцати — закричал коротко и оборвался.
Я лежал и считал в голове, куда они кладут. Левый фланг. Левый фланг весь. Снова левый.
Пулемёт.
Они работали по пулемёту, и работали хорошо. Не наугад — точно, кучно. Кто-то заметил позицию ещё вечером, передал координаты, и теперь арта плотно укладывала в одно место.
Через минуту обстрел сместился к нам. Несколько снарядов легли впереди, метрах в пятидесяти — бруствера не задели. Один лёг сзади, в тыловую часть. Я слышал, как зашуршала по нашим каскам земля, посыпавшаяся сверху.
Потом — кончилось, и я услышал знакомый гул в голове. Ничего — этот пройдет быстро. Слева, со стороны складки, негромко хлопнуло. Один. Второй. Это была ракетница — я понял по звука. Наблюдатель Кравченко давал сигнал. В небо над складкой поднялась красная ракета.
— Идут! Через складку! — заорал я.
Я приподнялся к брустверу.
Слева, на месте пулемётной точки — три воронки. Окопа больше не было. Был только размытый, разбитый край, и из него торчало что-то железное — кусок ствола, может, кусок треноги.
И — впереди-слева, в складке — я увидел движение.
Они выползали по гребню. Светло-серые шинели на сером фоне, очень редкие на расстоянии, по двое-трое. Не цепью — ползли, прижимаясь к траве. Расчёт был на то, что артобстрел подавит наших, а они проползут по складке и окажутся уже в наших окопах, прежде чем мы поймём.
И они почти проползли. Метрах в ста от наших позиций у них уже не было укрытия. Складка кончилась, надо было встать и бежать последние пятьдесят шагов. И тогда я увидел, как от их группы отделилась ещё одна тень — дальше, в стороне — и эта тень что-то метнула. Граната наблюдателя подняла фонтан земли где-то у их фланга. Те, кого не задело, заорали и стали рассыпаться — по кустам, по складке, кто-то лёг, кто-то побежал.
— Огонь! — заорал чуть дальше Кулик.
Я бил с упора, стараясь брать подползавших. Гарик слева работал размеренно. Сашка справа стрелял слишком часто. Со стороны соседей-Кириченко — тоже застрочили. Двое или трое стрелков с того фланга открыли по складке справа. Получался перехлёст. Не идеальный — складку они с гребня всё-таки не видели полностью, но половину поля простреливали. И в этом перехлёсте — в этой половине, которую успели накрыть наблюдатель и наши — враги не прошли.