Я посмотрел на Ефимыча:
— Дед, тебя куда-нибудь поставить?
— А поставь, — ухмыльнулся он. — Все равно в могиле одной ногой, а так хоть по фашистам пальну разок.
— Разок не надо, надо побольше, — улыбнулся я. — Вон в тех кустиках хорошо будет, — показал. — Кто-то там по-любому залечь захочет, когда начнется.
— Само то для старушки моей, — погладил ружье дед.
— Прохоров, — повернулся к пулеметчику. — Работаешь по флангам. По удобному в приоритете, — подумав, я спросил. — Понимаешь, что будет?
Пожевав губами, он отвел взгляд:
— Могу кого-нибудь зацепить.
— Сигналом начать будет мой крик «Ложись», — продолжил я. — Задержка — одна секунда. Это много, Антон.
— Да хер с ним, командир, — поморщился он. — Че, заднюю давать теперь что ли? Фашисты мужиков все равно в лагерях сгноят, а так… — он махнул рукой.
— Хер с ним, — согласился Журавлев.
— Хер с ним, — кивнул Дорошенко.
Сосновский промолчал, дед уселся на камешек, стянул сапог и перенадел толстый, вязаный шерстяной носок.
— Ну все, по позициям, — скомандовал я.
Колонна показалась в начале одиннадцатого. Раньше, чем мы ждали. Сначала вдалеке появилось облачко дорожной пыли, затем — люди. Впереди — тройка румынов, за ними, метрах в двадцати — колонна наших человек в тридцать. Мужикам плохо — который день идут без нормальной жратвы и в неизвестность. Исхудать не успели, но изможденные и потрепанные. Рядом с колонной, слева и справа — по пять конвоиров. Позади колонны — еще четверо. Интервал до колонны такой же, метров двадцать. Всего — семнадцать конвоиров.
Колонна подошла ближе, и я в бинокль смог разглядеть форму одного из передней тройки. На плече — такая же нашивка, как у мертвого ОУНовца там, в секрете. Сука.
Я моргнул. Снова посмотрел в бинокль.
Ладно.
Когда колонна пошла между холмами, я выдернул чеку гранаты и заорал:
— Ложись!!!
Граната ушла в замыкающих — от них до колонны метров двадцать, и часть осколков впитают они.
После утомительного марша среагировать на команду успели не все — часть мужиков бросилась лицом в дорогу, другие — замешкались. Граната еще не взорвалась, а я уже выстрелил в ближайшего румына слева от колонны. Пулемет заработал одновременно со взрывом, скосив передних конвоиров. Передергивая затвор, я краем глаза увидел, что с замыкающими покончено и выстрелил в другого «флангового» — он пытался понять, куда целиться.
С той стороны работал Журавлев, а Дорошенко рядом со мной успел дважды промазать. Прохоров перевел огонь, помогая Журавлеву короткими очередями. Я снял третьего с нашей стороны, Дорошенко наконец-то попал в четвертого, а пятый попытался убежать вперед. Куст рявкнул крупной дробью, и румын улетел через дорогу.