— Доча? — оторопело глядя на девочку, позвала мать. — Доча, ты тут⁈ Ты меня слышишь? Слышишь меня? Она смотрит! Прямо на меня смотрит!
Каштанка почувствовала, как ее руку крепко сжали теплые Нинины пальцы.
— Мама… — слабым голосом прошептала Яна.
— Ты жива, жива! — радостно воскликнула Нина.
Прильнув к лежащей на койке дочери, она зажмурилась и зарыдала.
Высокий брюнет с разноцветными глазами и шрамом на левой брови, до того стоявший чуть в сторонке, тоже приблизился к кровати.
— Ну-ну, Нина Александровна, успокойтесь, — сказал он, поправляя сползший с плеча халат. — Вы еще сами очень слабы, куда вам так волноваться…
— Я… я в порядке, Андрей Денисович… — пробормотала Нина.
Лицо мужчины показалось Яне незнакомым. Глупо хлопая глазами, она смотрела то на него, то на рыдающую мать и лихорадочно пыталась собрать мысли в кучу. Последнее, что помнила девочка — это серую «ниву», которая неслась им навстречу. Потом Яна зажмурилась… а когда открыла глаза вновь, уже находилась здесь.
«Здесь — это где?»
— Где мы, мама? — выдавила девочка.
— В больнице, солнышко, — с явной неохотой приподняв голову, ласково пролепетала Нина. — Ты совсем-совсем ничего не помнишь?
Она так пристально смотрела на дочку, что та даже немного растерялась, не до конца понимая, какого ответа ждет от нее мать. Возможно, виной тому было странное состояние Каштанки — она как будто колебалась на самой границе сна и яви, буквально физически ощущая, что из ее памяти грубо выдрали солидный кусок. Кто знает, сколько времени теперь понадобится, дабы соединить минувшее с настоящим? И сможет ли Яна вообще это сделать, или в прошлом так навсегда и останется пробел?
— Помню, как мы ехали… И джип, серый такой… — ответила дочка. — Летит такой прямо на нас!.. А потом — не помню.
Спохватившись, она приподнялась на локтях и испуганным взглядом окинула палату.
— Что случилось, милая? — обеспокоенно спросила Нина.
— А где папа? — тихо пробормотала Каштанка.
Сжав губы, мама зажмурилась и отвернулась, а незнакомый мужчина хмуро уставился себе под ноги.
— Мама? — чуя неладное, испуганно пролепетала Яна. — Почему ты не отвечаешь? Что с папой?
Лебедева шумно выдохнула и, снова заключив дочкины ладони в свои, с трудом выдавила:
— Он… — Еще одна пауза, длиной в целую вечность. — Он умер, солнышко. Удар пришелся в пассажирскую дверь и, в общем… Прости, солнышко, прости…
Вновь зарыдав, она бессильно согнулась и закрыла лицо руками, а Яна растерянно уставилась сквозь нее. Глаза девочки моментально наполнились слезами, и она, зажмурившись, тоже затряслась всем телом.