А потом раздался треск.
Не выстрел, не заклинание — другой. Тяжелый, протяжный хруст дерева — будто кто-то огромный и очень сильный не торопясь переламывал надвое здоровенное бревно. Звук шел из сарая под боком у господского дома — приземистого строения с широкими воротами.
Вернее, с тем, что было воротами, пока верхний край проема не разошелся вместе со створками, выпуская ревущую моторами громадину. Для которой оказался слишком мал даже сарай, способный легко вместить два армейских грузовика. Бревна посыпались вниз, скользя по броне — металлическое чудище без усилия снесло верхнюю часть стены.
Темное, почти черное — кресбулат и вороненая сталь, покрытые золотым орнаментом, который светился в отблесках пожаров. Огромные пальцы сжимали рукояти двух топоров — тоже гигантских, явно не под человеческую руку. На лезвиях полыхали чары — то ли Огонь, то ли магия покруче, от которой Основа внутри тут же откликнулась тревожным гулом.
И я, наконец, сообразил, что его сиятельство Федор Борисович прятал в здоровенном деревянном ящике, который приехал из Москвы.
Волот был огромен. Не просто больше Святогора — даже Руевит с Тринадцатым рядом с ним показались бы весьма компактными. А пропорции — неестественные, в которых уже не осталось и намека на человеческую фигуру — только добавляли ему основательности и грозной силы.
Четыре с половиной метра. Может, даже больше. Тонна с лишним брони, движителей и магии, уже готовой обрушиться на незваных гостей, посмевших ворваться в детинец. Волот одним своим видом давил так, что бойцы — и мои, и годуновские — попятились, расступаясь. К стенам, в гридницу, обратно за ворота — куда угодно, лишь бы ненароком не оказаться на пути у металлических титанов.
Будто дружно хотели сказать: дальше разбирайтесь сами — эта схватка не для людей.
Волот шагнул вперед, и двор содрогнулся. Прорези шлема вспыхнули еще ярче, озаряя детали шлема. Изящный, но жуткий орнамент в виде грозной зубастой морды из золота и кресбулата.
Лицо машины нисколько не напоминало человеческое — но я знал, кто скрывается под ним.
— Изо всех сил постараюсь помочь, ваше сиятельство! — Голос Сокола загудел из-под брони Тринадцатого — нервно, но с привычным ехидством, которое не могла задавить даже гигантская машина напротив. — Однако ничего не могу обещать. Заряд на самом дне — от силы восемь процентов, и к тому же…
— Благодарю. Но лучше отойдите-ка в сторону, господин фельдфебель. — Я крутанул в руке огромный клинок. — Этот бой — мой.
Я шагнул вперед — без особого намерения или плана, просто чтобы оставить за собой первый ход.