— Разумеется. Слово аристократа. — Я принял камень — осторожно, обеими руками. — Верну, как только мы со всем этим разберемся. А если проиграем — он уже не понадобится ни мне, ни вам.
Белозерский поморщился — такая перспектива его светлость явно не устраивала. И какое-то время мы молчали — я убирал камень во внутренний карман тулупа, он застегивал опустевшую сумку, а Аскольд… Аскольд просто стоял, с задумчивым видом изучая упакованные в галоши носки собственных валенок. Если у него и остались вопросы, то уж точно не про то, чего ради мы отправились так далеко без охраны и на ржавом пикапе.
Такими планами не делятся — даже со своими.
— Боюсь, нас ждут великие потрясения, друзья мои, — со вздохом проговорил Белозерский. Негромко, будто размышлял вслух, а не вел беседу. — Каких империя не видела уже почти полвека — с самой войны с немцами. И так уж вышло что именно вы, Игорь Данилович, окажетесь тем молотом, что первым ударит по наковальне. В Москве неспокойно, однако судьба отечества решится здесь, на Пограничье.
— Не буду даже спрашивать, что сейчас творится в столичном закулисье. — Я покачал головой. — Но приму любую помощь.
— Боюсь, больше помочь я ничем не смогу. — Белозерский достал перчатки из кармана шинели. — Денег и оружия у вас теперь достаточно, а мои люди понадобятся в другом месте, когда придет время. Не стану посвящать вас в детали, но это не просто очередная грызня между столичными родами. Если проиграем — нас назовут мятежниками.
Белозерский произнес это спокойно. Как человек, который давно все обдумал, принял решение — и точно также готов был принять и любые последствия, какими бы они ни оказались. Не знаю, что там насчет сражений в Тайге, но опыта придворных баталий у него наверняка накопилось столько, что его сиятельство, как и положено умелому игроку, знал цену ставкам.
И вполне мог заранее догадаться, какая сыграет.
— Какие сложности, — Я позволил себе усмехнуться. — К счастью, у нас тут все куда проще. Я или прикончу Годунова, или погибну сам.
— Ценю вашу отвагу, друг мой, но будьте осторожны. — Белозерский посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на тревогу. — Попробуете напасть — закон будет на стороне Годунова. И даже император будет вынужден подчиниться. Вас могут лишить титула — или даже казнить.
— Понимаю, ваша светлость, — кивнул я. — И только поэтому готов подождать, хоть терпение и не входит в число моих добродетелей. Но если Годунов даст мне повод… малейший повод! — Я поднял руку и сжал пальцы в кулак. — Я его уничтожу.