— Весьма эффектно, не правда ли?
Белозерский довольно заулыбался с видом человека, который только что показал карточный фокус. Никогда бы не подумал, что великому князю новгородскому до такой степени не чуждо тщеславие.
Я сдержанно кивнул, а Аскольд и вовсе смотрел на обугленный пень вдалеке с едва скрываемым восхищением — но, как и положено будущему правителю целой вотчины, степенно промолчал.
— Второе заклинание — наоборот, грубая сила. Никакого изящества. Сожрет половину резерва — но иногда и такая магия тоже нужна.
Белозерский снова развернулся к нам спиной. Расставил руки в стороны, будто собирался обнять кого-то — и вдруг резко свел, едва не хлопнув ладонями.
И лес впереди взорвался огнем. На сотню метров вперед и в стороны вспыхнуло все, что могло гореть: стволы, ветви, молодая поросль. Наверное, даже прошлогодняя сухая трава под снегом. Маны вышло столько, что Основа содрогнулась, и даже я невольно отступил на полшага, а Аскольд попятился, закрывая лицо рукавом.
Жар длился секунды три — а потом Белозерский взмахнул рукой, сжимая пальцы в кулак — и пламя погасло. Разом, будто кто-то опустил крышку на гигантскую жаровню. Осталось только потрескивание, запах горелой хвои и медленно оседающий в воздухе пепел.
— И… как это называется? — осторожно поинтеровался я.
— Инферно. Заграничное слово, но ему подходит. — Белозерский оглядел обугленную просеку и повернулся ко мне. — Желаете попробовать?
— Нет уж, хватит и теории. Иначе мы не оставим от леса ничего, кроме углей.
Белозерский усмехнулся. Контроль, с которым он разжег и погасил Инферно, впечатлял не меньше самого заклинания — тут горело все в радиусе ста метров, а деревья за этой чертой не получили ни единой подпалины.
— Так что самое время поговорить… О другом деле. — Я посмотрел на сумку у него на боку. — Вы привезли?
Улыбка сошла с лица Белозерского. Он огляделся по сторонам — машинально, как человек, который собирается достать из кармана что-то ценное. Покосился на Аскольда, нахмурился, едва слышно выдохнул через нос.
И только потом расстегнул сумку и достал то, за чем мы приехали.
Видимо, раньше жив-камень прикрывали какие-то чары — его магия обрушилась на меня, как бурная река, затапливая все вокруг. Кристалл был размером с кулак — и не мой, а Горчаковский, заметно больше любого из тех, что я видел прежде. Мана текла от него волнами, и я почувствовал, как Основа откликнулась — потянулась к камню, как растение тянется к солнцу.
— Вы не представляете, каких трудов мне стоило его раздобыть, — тихо сказал Белозерский. И голос его вдруг зазвучал устало — пожалуй, впервые за весь разговор. — Вы должны поклясться, что вернете, как только все закончится.