Правда, за это приходилось расплачиваться временем: дорога от поворота заняла минут десять, не меньше. Несчастный пикап надрывался на подъемах, а на спуске то и дело грозил выскочить из колеи и ткнуться бампером в какое-нибудь дерево, и Аскольд напрягал все силы, чтобы не упустить руль.
— Останови здесь. — Я вытянул руку вперед. — Похоже, нас уже ждут.
Впереди, на краю поляны, стоял внедорожник — тяжелая черная машина с широкими колесами и рессорами, просевшими под огромным весом. Судя по тому, как глубоко шины ушли в мерзлую колею, под обшивкой пряталась чуть ли не тонна стали и кресбулата. В отличие от нас, его светлость не беспокоила маскировка — зато безопасность заботила еще как.
Чары я почуял шагов за двадцать: плотные, многослойные, намертво вплетенные в металл кузова. Такая машина выдержит попадание орудия — и, пожалуй, еще и поедет дальше.
Аскольд заглушил мотор. Я выбрался из пикапа, поправил тулуп и, оглядевшись, направился к внедорожнику.
— Рад видеть вас, друг мой.
Голос раздался не от машины — из-за деревьев. Белозерский вышел на поляну в темной шинели с поднятым воротником, с кожаной сумкой на боку и в перчатках. Одну он, впрочем, тут же стянул.
Рукопожатие у его светлости осталось прежним — крепким и сухим — но выглядел Белозерский неважно. Осунулся и в целом как будто постарел с нашей последней встречи. В волосах и бороде блестели серебряные нити — куда больше, чем раньше — а под глазами залегли тени. И я едва ли мог объяснить все это годами: для Одаренного такого ранга возраст — всего лишь цифра.
Видимо, закулисные баталии в столице шли не без потерь.
— И уж тем более я рад, что вы становитесь сильнее, — продолжил Белозерский.
И по тому, как его глаза на мгновение сузились, я понял: новгородский князь оценивал мой Дар. Первый ранг он наверняка почуял еще издалека — и теперь решил прощупать как следует.
— Доброго дня, Константин Иванович. Очень надеюсь…
Я не договорил. Белозерский нахмурился, и в его глазах сверкнули сердитые огоньки. И смотрел он теперь не на меня, а через мое плечо — туда, где из пикапа выбирался Аскольд.
— Я думал, вы приедете в одиночку.
Голос его светлости не изменился — но в нем появилось то особое напряжение, которое отличает серьезное недовольство аристократа от обычного раздражения.
— Мне не помешает компания, — невозмутимо отозвался я. — А Аскольду Ольгердовичу — новые знакомства. Недалек тот день, когда он сменит отца и станет хозяином Ижоры.
— Но сейчас он всего лишь мальчишка. — Белозерский снова нахмурился и чуть понизил голос. — А мы собрались говорить о том, что я не могу доверить даже своим людям.