Я со вздохом взглянул на протекавшую внизу Кузьминку. Здесь она разливалась широко, на всю сотню метров, если не больше. Над свинцово-серой рябью висели белесые клочья тумана. Вода даже у самого берега еще не схватилась льдом, однако наверняка уже была немыслимо холодной. Лично я, даже не боясь простуды и прочих болезней, которые угрожали простым смертным, в своем уме не полез бы туда без крайней надобности.
Но старик, как ни крути, прав: если неведомые твари одолели Неву, которая к северо-востоку отсюда была вчетверо шире, Кузьминка вряд ли задержит их надолго. И раз уж далекая Москва озаботилась вопросом вместо того, чтобы снова пустить все на самотек, значит, речь идет не о парочке упарей, пусть даже отожравшихся на скоте или людях. Таких тварей уложили бы и без помощи магии — штуцерами и ружьями.
Полдюжину Одаренных князей собирают для охоты на что-то посерьезнее.
— Никто не вправе заставить тебя всем этим заниматься, — продолжил Горчаков, нахмурившись. — Но я подумал, что ты и сам не против прикончить тварь с аспектом.
— Не против. — Я пожал плечами. — Но для меня дело в другом. Просто не хочу отпускать вас туда одного, Ольгерд Святославович. Вряд ли Зубовы посмеют избавиться от кого-то при свидетелях, однако от них можно ожидать любой гадости. И если на охоте на опасную тварь вдруг случится несчастье, его величество непременно выразит глубочайшую озабоченнесть. И даже лично пособолезнует вашим детям. — Я уже и так наговорил лишнего, но остановиться уже не мог — да и, пожалуй, не хотел. — Правда, на этом все и закончится. Не знаю, что там думают остальные князья, но лично я собираюсь держать ухо востро. И прикрою вам спину, если придется.
Горчаков не ответил — только улыбнулся. Пару минут мы ехали молча, однако я почти физически чувствовал, как в кабине ветхой повозки понемногу становится теплее. Может, в прошлое ушли и не все разногласия и недомолвки, но рядом снова был не просто союзник и деловой партнер, а друг.
Бесхитростный, неуклюжий, не слишком учтивый и порой чересчур осторожный, зато преданный и надежный, как однозарядный штуцер с тульской императорской фабрики. Тот, с кем я уже не раз дрался плечом к плечу — и собирался драться и впредь. Хоть против Зубовых со всей их дружиной, хоть с таежными тварями, хоть с самим чертом — если придется.
— Знаю, Игорь, — проговорил Горчаков, наконец прерывая долгую и томительную тишину. — И спасибо тебе.
— Да ладно уж вам. Для этого и нужны соседи, — усмехнулся я. — Особенно если их фамилия не Зубовы.
— Вот уж точно. Ты… ты не думай только, что… В общем, я знаю, зачем ты здесь, и не в охоте этой дело. — Горчаков тряхнул косматой головой. — И если ты вдруг еще не понял — я тоже буду стоять за тебя. Что бы ни случилось.