— Отсюда километров семь. — Я прикинул в уме расстояние. — Совсем близко. Хоть и граница, считай, но все равно ж ваша вотчина.
— Да в том-то и дело, Игорь, что не моя. На том берегу деревня стоит. — Горчаков со вздохом покачал головой. — Это уже Зубовых земли.
Мы свернули сразу после моста. Внедорожник жалобно скрипнул подвеской, съезжая с асфальта на размытую грунтовку, и дальше покатился втрое медленнее. Но даже на такой скорости нас то и дело слегка бросало из стороны в сторону, и что-то под днищем жалобно позвякивало на ухабах. Вряд ли мы всерьез рисковали не добраться до Матерью забытой деревеньки на западном берегу Кузьминки, однако дорога вдоль реки машине явно не нравилась.
А мне нравилась еще меньше — и не только потому, что мы ехали по вотчине врага. С самого утра вместо привычного уже снега прошел ледяной дождь, и все вокруг превратилось в одну сплошную грязь. Только кое-где по сторонам от грунтовки под голыми деревьями еще белели остатки сугробов, похожие на трупы бойцов, павших в неравном бою.
Осень бросилась в последнее отчаянное контрнаступление и отвоевала у последние две недели. Может, и ненадолго, но Пограничье будто вернулось куда-то в середину ноября и снова замерло на пороге зимы. Мокрое, холодное и мрачное.
Прямо как мои мысли.
— Дорога тут, конечно… — проворчал я, когда внедорожник в очередной раз потащило боком по грязи. — Получше не нашлось?
— Есть и получше. Только нам туда не надо, Игорь, — ухмыльнулся Горчаков, выворачивая руль. — Или хочешь через Гатчину поехать?
Прямо в пасть к Зубовым. Не знаю, был ли у них такой расчет, однако рисковать я точно не собирался. И размытая утренним дождем грунтовка, с которой мы чуть ли не на каждом повороте могли свалиться в Кузьминку, вдруг перестала казаться такой уж негодной и отвратительной.
Как минимум один плюс у нее точно был — устраивать засаду в таком месте крайне неудобно.
— В Гатчину не хочу, — вздохнул я, на всякий случай ухватившись за ручку.
— Вот и я думаю — лучше здесь. — Горчаков слегка придавил тормоз, чтобы ненароком не улететь с дороги. — Потихоньку, оленьей тропой. Все равно куда надо приедем. А если задержимся — подождут, ничего с ними не станется.
— Подождут, — кивнул я. — Признаться, я до сих пор не совсем понимаю, чего ради мы едем помогать Зубовым. У его сиятельства Николая Платоновича достаточно людей и оружия, чтобы упокоить любую нечисть.
— И через три дня об этом узнает все Пограничье, а его величество будет очень недоволен. Не говоря уже о том, что раз уж твари перебрались через Неву, речка вроде этой, — Горчаков на мгновение оторвал руку от руля и указал направо, — их точно не задержит. И тогда они будут уже в моей вотчине, Игорь. Шастать по лесам и жрать людей, которых я должен защищать.