— Если нужна помощь — мои люди к твоим услугам, — сказал я. — Как и я сам. Род Костровых у вас в долгу.
Я не собирался предаваться воспоминаниям, но в голове против воли снова проступила почти забытая за две недели картина: стремительный полет над лесом, распахнутое окно, чашка с чаем на столе. Книга, домашняя рубашка, надетая на влажное и горячее после душа голое тело. Мокрые темные пряди, рассыпавшиеся по плечам. Смутная тревога в глазах.
И я, зависший над полом бестелесным призраком и орущий Елене прямо в лицо, что дела плохи, и если добрые соседи сейчас же не примчатся на помощь — завтра вотчина Зубовых будет зажимать их владения уже с обеих сторон. Когда чары алтаря рывком утащили меня обратно, я толком и не знал, услышала ли она хоть что-нибудь.
Услышала. И пришла — иначе я сейчас бы здесь не стоял.
— Скорее это мы в долгу. — Елена чуть склонила голову. — Не будь тебя рядом все это время, Зубовы давно сожрали бы нас с потрохами. Отец уже слишком стар, чтобы защищать свои владения в одиночку.
— Не уверен. Впрочем, давай поговорим об этом дома, в кабинете. — Я открыл дверь. — Воспитанному господину не положено стоять перед сиятельной княжной с голым торсом.
— Княжна нисколько не возражает. — Елена снова покраснела, но этот раз ответила уже без всякого смущения. — Но — как вам будет угодно, сударь.
Шагая к лестнице, я наткнулся на ее сиятельство вредину. Она, видимо, успела не только прибраться в оружейне, но и удрать до того, как домашние сообразили, кто именно повинен в гибели бабушкиной любимой кастрюли.
— Душа моя, — Я осторожно поймал сестру за локоть, — не будешь ли ты любезна сходить на кухню и велеть подать чаю? Ее сиятельство Елена Ольгердовна замерзла.
— Сама принесу, — буркнула Катя.
И тут же принялась украдкой закатывать глаза, изображать поцелуи и даже поймала нас с Еленой в сложенное из пальцев сердечко. Но потом все-таки развернулась и помчалась через обеденный зал.
И правильно. Слово князя — закон. А за ней вообще-то еще и должок.
— Прошу. — Я открыл дверь в кабинет и пропустил Елену вперед. — Устраивайся поудобнее. Я сейчас — только за рубашкой схожу.
Пока мне оставалось только догадываться, чего ради моя гостья прикатила в Гром-камень в такую рань, да еще и при параде. И если необычный облик вполне можно было списать на необходимость ехать днем в Орешек, то визит сюда означал…
Да, в общем, что угодно — от самой обычной вежливости до какого-то важного дела, о котором непременно следовало сообщить как можно скорее.
Судя по тому, что Елена ожидала меня у карты на стене, а не уселась на диван — скорее второе.