— Я… я попробую, — решительно сказал Оливер.
Эвелина и Патти переглянулись и мысленно сжали за него кулачки.
Когда он ушёл, Эвелина взяла коробку со спящим Пыхтиком и направилась во флигель — искать для него укромный уголок.
Казалось бы, дел-то на пять минут. Но она даже не подозревала, что именно там её ждёт открытие, которое перевернёт всё её маленькое расследование…
ГЛАВА 39. Когда легенды выходят из тени
Эвелина подошла к флигелю, осторожно прижимая к груди коробку со спящим Пыхтиком и подсвечивая себе путь фонарём. Вечер был спокойным, тихим. Прежде, чем войти, она зачем-то подняла голову вверх, отметив, что снег прекратился. Небо сияло звёздами — ни единого облачка.
Когда она открыла дверь и шагнула внутрь, её накрыло странное ощущение — знакомый запах старого дерева, прохладный воздух и чувство, что тут кто-то есть.
Дежавю.
Эвелина осмотрелась. Тусклый неровный свет пробивался из-под двери одной из комнат — той самой, где она недавно нашла лошадку-качалку и целое царство забытых вещей. И вместе со светом до неё донёсся голос.
Голос был хорошо знаком.
— …я ясно сказала, что это не то, что требовалось, — раздражённо произнесла Фредериксен.
Эвелина замерла.
Экономка.
Опять!
Что она здесь делает? И — главное — с кем она разговаривает?
Ответного голоса слышно не было.
Это так странно и так подозрительно.
В прошлый раз Эвелина была готова поверить, что Фредериксен говорит сама с собой, выпускает пар — некоторые люди действительно так делают, особенно когда считают, что рядом никого нет. Но теперь эта версия выглядела слишком натянутой.
Фредериксен говорила уверенно, резко, с крайним недовольством.
Эвелина быстро перебрала возможные варианты. Патти и Вэн-Чан сейчас в особняке — она была в этом уверена. Эйден? Его не было дома весь вечер. Но если это он, почему молчит? И почему разговаривает с экономкой здесь, во флигеле, среди пыли и старья?
Она потушила фонарь, аккуратно поставила коробку с Пыхтиком на пол и, стараясь не издать ни звука, двинулась вперёд.
На цыпочках.
Каждый шаг казался слишком громким. Сердце стучало так, что Эвелина опасалась — его услышат за дверью.
Она остановилась у самой двери и приложила к ней ухо.
Теперь голос Фредериксен был слышен почти отчётливо.
— Я ещё в прошлый раз ясно сказала, что эта нахальная девчонка должна пасть в его глазах, — с нажимом произнесла экономка. — Не он должен был упасть! Она! И я говорю не о падении в буквальном смысле. Мне нужен конфуз. Ужасный! Гораздо хуже того, что произошёл. Такой, после которого её не просто выгонят — о ней будут вспоминать с содроганием.