— Особенно некоторые фрагменты, — закивала она. — Взять, к примеру, эту несчастную чайку.
Они снова рассмеялись.
Эйден ловил себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз смеялся вот так — легко, без оглядки, без внутреннего контроля. С этой новой няней вообще в доме постоянно смех. Сначала дети, теперь ещё и он.
Через несколько минут она всё же немного успокоилась и, словно вспомнив о приличиях, посерьёзнела.
— Мне, наверное, стоит извиниться, — сказала она тише. — Я устроила такой переполох… и чуть не травмировала вас.
Эйден посмотрел на неё внимательнее.
— И не в первый раз, между прочим, — кивнул он. — С вашим появлением, весь дом перевернулся с ног на голову. Вы — источник постоянных происшествий. Я забыл, что такое покой.
Она даже не пыталась возразить.
— Но… — продолжил он, — я не знаю ни одной другой женщины, которая с таким отчаянием, бесстрашием и самоотверженностью бросалась бы спасать детей, ежей и… — он чуть улыбнулся, — магистров.
Эвелина подняла на него взгляд.
Большие зелёные глаза.
И тишина.
Он знал, что в его последних словах кроме иронии было ещё нечто. И она это почувствовала.
Они стояли друг от друга на расстоянии не меньше полуметра. Гораздо дальше, чем когда лежали на полу. И всё же сейчас они были ближе, чем когда-либо прежде. Это ощущение было слишком волнующим. Слишком непозволительным. И слишком притягательным.
Чтобы разрушить наваждение, Эйден поспешил добавить:
— Всё это, впрочем, не отменяет одного. Я хочу знать во всех подробностях, почему вы решили, что зеркало Рангвальда находится во флигеле. И вы расскажете мне это за чаем. Даже если он безнадёжно остыл.
ГЛАВА 42. Он знает больше
После всего, что произошло во флигеле — нелепого, оглушительного падения на пол вместе с Эйденом, неудержимого смеха над картиной, которая неожиданно оказалась совершенно не зеркалом, и тех странных, тёплых слов, сказанных им с иронией, но прозвучавших опасно серьёзно, — Эвелина чувствовала себя так, будто её аккуратно, но настойчиво вывернули наизнанку.
Мысли путались. Сердце то ускоряло бег, то вдруг замирало, словно не знало, как именно ему теперь биться.
Когда Эйден недвусмысленно пригласил её на чай, она даже не сразу поняла, что ему отвечает. Слова сами сложились в вежливо-спокойную фразу о том, что ей нужно сначала позаботиться о Пыхтике и наконец найти ему подходящее место во флигеле. А потом… потом она обязательно присоединится к чаепитию.
Эйден посмотрел на неё внимательно — чуть дольше, чем было необходимо, — и кивнул.
— Если речь идёт о нескольких минутах, — сказал он, — я подожду.