Рука Эйдена уже потянулась к краю ткани. Совсем спокойно. Без тени сомнения. Как у человека, который собирается просто посмотреть, что там.
Если он сейчас снимет ткань…
Если он хотя бы мельком увидит отражение…
Если легенда правдива…
Все варианты будущего, в которых Эйдена ждут “страшные напасти”, пронеслись в голове Эвелины.
— Не-е-е-ет! — вырвалось у неё с отчаянием, достойным трагической героини, спасающей мир в последнюю секунду.
Она рванулась вперёд, не размышляя, не рассчитывая траекторию. Целью было протиснуться между ним и зеркалом, чтобы, если что, собой закрыть от него отражающую поверхность.
Ткань уже начала сползать — медленно, зловеще, как в особенно неудачный момент в дешёвой мистической пьесе.
Но Эвелина успела!
В два шага она оказалась рядом и буквально влетела между Эйденом и загадочным предметом. Правда, вместе с этим она со всей своей решительностью и не рассчитанной скоростью врезалась в Эйдена.
Он явно не ожидал подобного манёвра. Равновесие было потеряно мгновенно.
Мир накренился, пол взмыл навстречу — и в следующий миг они оба с глухим стуком оказались на полу.
Эйден — сбитый с ног.
Эвелина — поверх него.
Ткань — тяжёлым одеялом прямо на них.
В комнате повисла тишина…
ГЛАВА 41. Как не стать жертвой искусства
Эйден всегда считал себя человеком собранным. Даже педантичным — в хорошем смысле слова. Он любил порядок, ясность и предсказуемость, но при этом искренне полагал, что умеет сохранять хладнокровие в любой нестандартной ситуации. Его сложно было выбить из колеи: ни политическими интригами, ни капризами двора, ни детскими шалостями.
Но сейчас… сейчас он был, мягко говоря, озадачен.
Он лежал на полу.
Не один.
И не где-нибудь, а во флигеле.
И поверх него — Эвелина.
Они были накрыты чем-то, что по ощущениям было либо старой скатертью, либо пледом.
Это требовало объяснений. Очень обстоятельных.
Последнее, что он отчётливо помнил, — как шёл сюда с намерением выяснить, чем занята новая няня и почему она так надолго исчезла из дома. Намерение было вполне рациональным. Вполне законным. А теперь он ощущал учащённое дыхание у себя на груди и понимал, что реальность свернула куда-то совсем не туда.
Эвелина тяжело дышала. Он чувствовал, как вздымается и опускается её грудь, и это было… отвлекающе. Перед самым падением он услышал её сдавленное, почти ликующее восклицание:
— Успела!
Что именно она успела, оставалось загадкой.
Он шевельнулся, собираясь приподняться и, для начала, вернуть себе вертикальное положение и достоинство. Но тут же услышал её голос:
— Ваша светлость, только ни в коем случае не вставайте! — прозвучало почти как приказ. — Я должна вам сначала кое-что сказать.