— Сегодня к вечеру, можно завтра к утру, чем раньше, тем лучше, — я на всякий случай выдал сразу несколько ответов.
— Два медяка за бутыль, — подвёл черту под разговором Митрофан.
Но тут его жена Настюха толкнула кулачком в бок.
— Три медяка за бутыль, — прокашлялся стеклодув.
Это они с меня хотят шестьдесят медных монет содрать, прикинул я, то есть целых пять серебряных. Лихо!
— Вот вам четыре серебряные монеты за работу, — я отсчитал из кошеля нужную сумму серебром, — если берётесь, то по рукам. Если нет, то других психов поищу. В конце концов, могу и к бондарям обратиться. Бочонки меня тоже устроят.
— К вечеру будет сделано, — прохрипел довольный собой и женой Митрофан.
Я шёл по кривым улочкам Житомира, ловко уворачиваясь от выливающихся сверху нечистот. Ну, правильно, куда девать грязную воду из-под помытых овощей? Обязательно на голову прохожим, чтоб поменьше шатались по ремесленным кварталам. Ведь тут народ серьёзный живёт, трудовой. Я примерно прикидывал, сколько в день приносит мне и моим сотрудникам торговый дом. Старые вещи на починку, примерно три серебряных монеты. За кофе я могу брать одну медяшку за литр. Значит двухлитровая бутылка с учётом тары, будет стоить четыре медные монеты. Продавать двадцать литров в день — вполне реально, а это ещё полтора серебряника. То есть за месяц благодаря моему волшебному дару накапает почти десять золотых! Только с оглоедом Мироедовым рассчитаюсь и жить можно. На этих мыслях лишь замедлив время, мне удалось отскочить в сторону от летящей на голову мутной жидкости.
— Да вы там совсем офонарели! — крикнул я, в закрывающееся окно, — я голову только сегодня утром шампунем помыл, а вы помойку на неё выплёскиваете!
— Подумашь какой важный! — из окна высунулась чумазая тётка, — если не нравится, то езди в своей карете! У нас тута те, кто ходют — все равны.
— А вдруг я посыльный от бурмистра, — я похлопал себя по карману, — у меня может быть ценный пакет к самому князю. Ты соображаешь, что с тобой будет? И запомни, там, где все равны, всегда найдутся те, кто ровнее!
Тётка хотела было что-то обидное ответить, но вдруг засомневавшись в своей правоте, быстро захлопнула ставни. Дальше до старьёвщиков я добрался без приключений.
— Привет, лимпиада! — заулыбался старый знакомец, дед Щукарь.
— Здоров, — я пожал сухонькую руку шустрого старичка, — есть такая идея, назвать развал с твоим хламьём так: бутик брендового текстиля.
— Не понял, какого брестиля? — задумался торговец старьём.
— В общем, обдумай на досуге, — махнул рукой я, — помнишь, я давеча у тебя купил две вонючие тряпицы одинакового колера. Сведи меня с человеком, который тебе их продал.