— Ладно, — я посмотрел на притихших ребятишек и такого же настороженного Щукаря, — беру всю коробку, даю за неё четыре золотые монеты.
— Туды твою растуды! — пискнул старьёвщик.
— Больше у меня пока нет, — продолжил я, — если всё у меня с починкой получится, добавлю ещё два золотых. А сейчас давайте отсюда выбираться. Будем переселяться в стрелецкую слободу. Хватит мореходить. Скоро каждый стрелец на вес золота будет.
— А как же папка? — растерялась Маришка.
— Записку оставим, как проспится сам придёт, — я порыскал глазами и нашёл кусок уголька, которым можно было оставить послание прямо на стене, — думаю, банда Фомки Шрама его в бордель не сдаст.
Я посадил троих мелких детишек в деревянный ящик, с которым они играли на улице, поднял его вверх и понёс прямо на голове. Само собой без колдовства такой трюк не обошёлся. Проржавелые командирские часы я предусмотрительно рассовал по карманам. Остальное содержимое коробки взяла в руки Маришка. Впереди нашу процессию возглавлял дед Щукарь.
— Поднять пагуса! — кричал из ящика, сидя на моей голове капитан Дениска.
Моё появление в «Рогах и копытах» с кучей чумазых ребятишек и худой, как мальчик подросток, девушкой все восприняли по-разному.
— У нас тут не баня! — встала на моём пути Хелена Олливандер, — мы тут боремся за звание самого культурного торгового заведения на рынке! На них, — кивнула она на детей, — вредных насекомых больше, чем я за всю жизнь видела.
— Дети, не обращайте внимания на тётю, — я попёр буром прямо на свою вредную управляющую, — она так-то добрая, только снаружи иногда злая. Сейчас мы всю ребятню приведём в божий вид. Будут как на утреннике. Ванюха, — обратился я к подчинённому, который стоял с задумчивым и романтичным лицом, как Сергей Есенин перед домами родной деревни, — срочно принеси два ведра воды.
— Ивану нельзя носить воду, — пробубнила, смутившись, дочка книгочея.
— Это ещё почему? — я чуть не выронил ящик с тремя мелкими сорванцами.
— Он стихи пишет, — ещё более тихо произнесла Хелена, — хорошие.
— Вот и молодец, когда вёдра с водой таскаешь, завсегда лучше сочиняется, — я опустил ящик с Дениской и его младшими братом и сестрой на пол.
Дочь Олливандера метнула вопросительный взгляд на Ивана, и тот мигом сорвался за вёдрами. Кстати, за столиком уже привычно для меня удобно расположились и попивали бесплатный кофе сам Ярослав Генрихович, писарь с рынка Пантелеймон Чичиков и лекарский магик сэр Пилигрим. Я кивнул головой всей частной компании, и на секунду задумался, чем же сегодня озадачить стариков?