Он попытался поймать меня за край корсажа, и моё терпение лопнуло.
Под руку подвернулась верная метла, которой я гоняла ещё моргелютов, и я сначала ткнула Димака в бок, заставив крякнуть и отскочить, а потом схватила метлу на манер копья, прутьями от себя, и ещё раз ткнула шантажиста — на этот раз в живот.
— Ты ещё драться?! — изумился он.
— А что ещё остаётся? — воинственно ответила я, ни на мгновение не опуская метлу. — Никакой подружки ты не видел, только болтаешь ерунду. Сказать нечего — так выметайся.
— Ах, вот мы как заговорили… — протянул Димак и вдруг перехватил метлу, пытаясь отобрать.
Некоторое время мы боролись, налетая на стулья, опрокинув квашню с тестом, а потом вывалились из дома на крыльцо.
Я услышала, как оглушительно завизжала где-то неподалеку Жонкелия, и принялась звать на помощь, а Димак будто взбесился. Он был не слишком крепкий, но злость добавляла ему сил. Он столкнул меня со ступенек, и я не упала только потому, что налетела спиной на изгородь.
— Ведьма! — сказал Димак, как сплюнул, придавив меня черенком метлы поперек туловища к столбику. — Три дня тебе, чтобы отдала деньги. Или пойду к судье и все ему выложу.
— Удачи, — точно так же бросила я ему в лицо, краем глаза замечая, что к нам бегут двое работников, и Жонкелия прыгает на месте, понукая их быстрее бежать мне на помощь.
— Вот бесстыжая, — ухмыльнулся шантажист, придавливая меня всё крепче, отчего я уже не могла дышать и только надеялась, что рёбра не треснут. — Посмотрим, как ты запоешь, когда я расскажу про твоих ку…
Договорить он не успел, потому что из-за изгороди через калитку протрусил Лексус и меланхолично, и даже как-то изящно, укусил Димака за ляжку.
В отличие от судьи, который на выходку моего ездового осла ответил лишь шипением, Димак заорал, как полоумный. Не знаю, в чем тут было дело — или в выдержке господина Кроу, или в том, что Лексус укусил шантажиста сильнее, но эффект был такой, что сидевшие на деревьях воробьи вспорхнули перепуганными стайками.
В следующую минуту Димак выплясывал передо мной какой-то странный танец, состоявший из смеси трепака и пляски аборигенов Новой Зеландии. Пытаясь освободиться от хватки Лексуса, Димак высоко вскидывал ноги, вертелся из стороны в сторону и орал, не умолкая:
— Проклятая скотина! — он пытался пнуть осла, но никак не получалось. — Да отпусти же! Ведьмин выродок!
— Вот ослика попрошу не оскорблять, — посоветовала я, уже приходя в себя.
Тем более, что рядом уже стояли, разинув рты, наши работники, и мамаша Жо волокла какой-то дрын. Не иначе — хотела кому-нибудь добавить.