Осознав, что уже с полминуты беззастенчиво пялюсь на бывшего мужа, стыдливо отвожу глаза.
— И у меня четыреста четвёртый. Номер для молодожёнов?
— Ага.
— Быть не может. Я и этот номер, и путёвку, в конкурсе выиграла.
— Так и я тоже! — Взлетают шокировано брови Егора.
— Чёрт! — Ладонью постукиваю по лбу. — Меня вообще-то никто не предупредил, что придётся жить с… — ищу подходящее определение, — …сумасшедшим идиотом в одном номере. Так, надевай штаны, идём разбираться.
Вместо того, чтобы выполнить моё требование, Егор заваливается на огромную кровать и лениво закидывает руки за голову, всем своим видом демонстрируя, что никакие битвы за справедливость его не интересуют.
— Хочешь — разбирайся. У меня отпуск начался, я страдать бюрократией не собираюсь.
— Ну конечно! Кто за нас двоих всегда всё решал? Я! Ничего не изменилось за эти три года. Очень приятно знать, что хоть что-то в мире остаётся стабильным, например, твоё нежелание участвовать в общих проблемах.
— Стоп, стоп! — Он поднимает руки. — Ах, вот так, да? Ты едва успела порог переступить, а уже упрёками меня засыпала. Рад, что и ты себе не изменяешь!
— Немедленно поднимай задницу, — шиплю ядовитой змеёй и киваю на дверь. — Мы идём выбивать себе разные номера. Или ты предпочитаешь жить вместе?
— Упаси Господь! В этом аттракционе я уже участвовал, желания повторять не испытываю.
— Тогда вставай, и идём решать проблемы. Вместе!
Егор всё-таки встаёт.
Широкие плечи, пресс — стиральная доска, загар правильного карамельного оттенка.
Да, эффектности у Воронцова всегда было не занимать…
И снова мой взгляд непроизвольно зависает на упругих рельефных мышцах.
Егор, подмигнув, рывком сдёргивает с бёдер полотенце.
— Мама! — Взвизгнув, едва успеваю отвернуться.
А этот ржёт…
Смешно ему.
— Да ладно тебе, Олесь. Можно подумать, ты не помнишь, что у меня там.
— Представь себе, все эти три года пыталась вытравить это из собственной памяти, — язвлю.
— Правда? А я думал, тебе нравилось.
— Нравилось, да разонравилось.
А сама краской стыда заливаюсь.
И, чего греха таить, я прекрасно помню, что у него ТАМ!
А там…
Ого-го!
Ни один мужчина мне не дарил таких оргазмов, как Воронцов, будь он проклят.
Конечно было бы гораздо приятней увидеть бывшего мужа стареющим, обрюзгшим, помятым… Да, я хотела бы видеть, что жизнь прошлась по нему катком. Однако этот подлец, кажется, времени даром не терял, и даже пару новых кубиков на прессе отрастил.
Не мог что ли, как подобает всем, кому слегка за тридцать пять, начать отращивать шарик?
Вот вечно у него все не как у людей.
— Ну и чего ты застыла? — Егор проходит мимо, обдавая меня волной хорошо знакомого парфюма. Одетый, слава всем богам. — Мы идём сражаться за номер, или как?