Старик задумался, потом кивнул, соглашаясь.
Шлёпа, тем временем подошёл, с интересом заглянул в корзину с мятой, потом фыркнул и отошёл. Видимо, растения его не впечатлили.
Я же подождал и позволил живе восстановить мою «дыхалку» и только после этого начал сажать.
И совсем неожиданным был старик, который вдруг начал мне помогать. Он просто молча подошел и начал засаживать растения.
Я удивлённо посмотрел на него.
— Дед, тебе не нужно… — начал было я.
— Нужно, — оборвал он. — Лежать надоело. Хоть чем-то займусь.
Я не стал спорить. Если он считает, что ему так лучше, то так оно и есть.
Мы работали молча, бок о бок. Я копал лунки, а Грэм аккуратно опускал в них растения и присыпал землёй. Его руки дрожали, движения были медленными, но он не останавливался.
Мята заняла две длинные грядки поближе к забору — она любила тень. Потом пришла очередь восстанавливающей травы — для неё понадобилось ещё три грядки уже в той части, где хорошо падал солнечный свет.
Когда последнее растение было посажено, мы оба сели на землю, тяжело дыша. Если мне это было тяжело, то представляю каково деду в его состоянии.
Грэм вытер лоб рукавом.
— Давно… давно не работал в саду, — признал он. — Забыл уже, каково это.
— Устал?
— Устал. — Он посмотрел на ровные ряды свежепосаженных растений. — Но… хорошо. Приятно снова заниматься чем-то полезным, а не подыхать.
Грэм повернул голову, посмотрел мне в глаза и вдруг сказал, словно признавая это для себя окончательно:
— Ты изменился, Элиас. Сильно.
Я не знал, что ответить.
— Раньше ты ненавидел этот сад, — продолжил старик. — Помнишь? Я просил тебя прополоть грядки — ты делал всё, чтобы увильнуть. Говорил, что это каторга, что заставляю тебя копаться в грязи как крестьянина. А теперь… А теперь… — Он обвёл рукой посаженные растения. — Теперь ты сам копаешь, сажаешь, поливаешь…никогда бы себе не мог такое представить…
Он замолчал и отвернулся.
— Мне нужно полежать, — сказал Грэм наконец. — А потом пойдём на Кромку. Как вчера.
— Хорошо. — согласился я, потому что и самому нужно было восстановить запасы.
Грэм поднялся, опираясь на стену и двинулся в дом. Сделал несколько шагов и…закашлялся.
Кашель был глубоким, надрывным. Грэм согнулся пополам, хватаясь за косяк.
А потом он сплюнул.
На пол упала тёмная, почти чёрная капля — кровь.
— Проклятье, — прохрипел Грэм, вытирая рот. — Чёртова хворь…
Он выпрямился, тяжело дыша, и пошёл в свою комнату. Дверь за ним закрылась с глухим стуком.
Я смотрел на темную каплю на полу. Кровь Грэма. Кровь, отравленная чёрной хворью. Вот он, мой шанс понять, что это такое.