Грэм сидел на ступеньках, держа в руках какую-то деревяшку и небольшой нож. Его пальцы двигались медленно, но уверенно, снимая тонкие стружки с заготовки. Я узнал это движение: он не столько что-то мастерил, сколько просто занимал руки. Так делают люди, которым нужно о чём-то подумать, но мысли слишком тяжёлые, чтобы сидеть без дела. Сам так делал.
Рядом с ним лежал Шлёпа. Гусь выглядел расслабленным, но я знал, что при малейшей опасности он вскочит быстрее, чем я успею моргнуть.
Я перевёл взгляд на сад и с удивлением обнаружил, что та часть, до которой я ещё не добрался, была аккуратно прополота (не вся конечно, где-то четверть). Сорняки лежали кучками у края грядок, а земля была взрыхлена и полита — Грэм занимался делом, пока я ходил по Кромке. Похоже, ему стало лучше.
Грэм поднял голову, когда я сел рядом с ним на ступеньки.
— Вернулся, — констатировал он, не прекращая строгать. — Как рука?
Я посмотрел на забинтованное предплечье. Боль никуда не делась, но…
— Чем больше я занят делом, тем меньше её ощущаю, — честно ответил я. — Когда ходишь по Кромке, некогда думать о боли.
Грэм одобрительно хмыкнул.
Я осторожно снял корзину, положил рядом палку, кинжал и сел рядом со стариком.
— Покажи как идет закалка.
Грэм отложил деревяшку, осторожно взял мою руку и начал разматывать бинты. Я приготовился к болезненным ощущениям, но на удивление больно не было. Только обычная, уже привычная ноющая боль и все.
Когда повязка спала, Грэм внимательно осмотрел кожу предплечья и его брови удивленно поднялись вверх.
— Заживление идёт очень быстро, — констатировал он, легко прощупывая края обработанного участка. — Слишком быстро для…кхм… обычного Одаренного. Краснота уже спадает, отёк тоже. Обычно такое только к третьему дню наступает.
Я понял причину такого быстрого восстановления — большое количество живы, которую я поглотил сегодня, видимо именно это как-то повлияло на мою регенерацию. Других вариантов быть просто не могло. Однако говорить об этом старику значит признать, что я в лесу только тем и занимался, что использовал Дар и высасывал живу из растений. Возможно чуть позже я и скажу Грэму об этом, но сейчас не хотелось.
— Дед, — спросил я, — а можно направить живу именно в место закалки? Ускорит ли это восстановление еще больше?
Грэм рассмеялся — коротко, сухо, но с искренним весельем.
— Будь это так просто, все бы так и делали, — он покачал головой. — Каждый охотник пытался и получал один и тот же результат — никакого.
Он снова взял нож и продолжил строгать, но теперь его движения стали медленнее.