Шуруем дальше по улице, по проспекту, в самую гущу событий. А событий масса. Выбирай – не хочу. Была бы молодость, как у нас, да энергия, как у нас, да желание протестовать, как у нас, потому что обрыдло все, надоело. И чему они нас могут учить, сундуки из прошлого века?
И чтобы солнце всегда было над нами. И грело голову. И галстуки ободком с разными умными словами.
– Достаточно для небольшой революции? – спрашиваю я Элика повыше.
– Достаточно, Михайло, – отвечает он фразой из книги про разведчика.
А другой, что поменьше… Ну вы и так все про него знаете.
Смотрим, впереди заваруха почище. Мы это тоже по телевизору видели.
Сидит людская масса, протестует. Как и мы. Только против непонятного чего-то. Против того, что им надоело. А что им может надоесть? Они сами? Вот была бы потеха!
А нам-то что? Главное, есть дело, можем и подключиться.
– Верно, кардинал? – спрашиваю я Элика повыше.
– Безусловно, один за всех и все за одного, – вторит он мне.
Сидит людская масса, голодает. Который день уже. Мы по телевизору видели.
Я лично видел, когда один бабушкин сериал закончился, а другой еще не начался, и она на новости переключилась, пока реклама шла.
Серая такая толпа. Страшная, большая. Как стая мышей.
А теперь и мы среди нее. Три мыши. Сбежавшие с уроков.
Сидим, голодаем, лица серьезные, страшные. Как у всех. С нами шутки плохи. Не подходи, убьет.
Мы так поголодаем, что мало не покажется! Мы, как один. Вместе. Пока не услышат наши требования, ни ногой.
Элик пониже что-то опять заворчал. Кажется, про обед. И то верно! Как говорят, сломанные часы показывают верное время два раза в сутки. Вот он и показал, что пора на обед.
– Протест протестом, а нам пора, товарищи, – крикнул я, высоко поднимая зажатую в кулаке кепку, – Вы тут не сдавайтесь, мысленно мы с вами!
И потопали. Перехватили на углу булок, наскребли копейки в карманах. Лопаем себе в сторонке.
И вовремя, потому что репортеры налетели, начали интервью брать – за что сидите, против чего протестуете. А я думаю, главное, чтобы бабушка не увидела. Свезло.
Посидели малость в парке. Чувствуем, недопротестовали. Что-то очень важное осталось за кадром. Не услышал нас мир. Расслабились все. Устарели. Пора расшевелить.
– Что скажете, товарищи? – спрашиваю я.
– Вперед, – восклицает Элик повыше. – Навстречу ветру перемен!
Другой опять там что-то… По традиции. Но он свое верное время уже показал. Ждем следующего захода.
Идем, говорю, в тир, постреляем. Оторвемся по полной. Покажем всем, как надо стрелять.
На пару выстрелов хватит, заявляет мой Васелин. Верный Санчо и Росинант в одном лице.